Единственная сюжетная линия проста: землемер Смирнов нанимает местного мужика Клима, чтобы доехать от станции до нужной ему усадьбы. Смеркается, и 30 верст по пустынной местности в компании здоровенного детины пугают Смирнова — в ответ на собственный страх он заводит разговор о якобы взятых им с собой пистолетах и урядниках «везде по дороге за кустиками». Последовал совершенно неожиданный результат: до смерти напуганный возница убегает в лес, бросив телегу и лошаденку. Простоте сюжета отвечает незамысловатая композиция: повествование ведется в хронологическом порядке, без каких-либо отступлений. Неожиданная кульминация решительно изменяет расстановку сил: снимается острота переживаний, герои находят общий язык.
Такое построение максимально обнажению юмористической коллизии: смешное содержится в самой ситуации, а не в том, как она преподносится. Защищая себя от грозящей ему опасности, Смирнов сначала выдумывает три пистолета, потом историю о своей недюжинной силе, о представителях власти за каждым кустом и, наконец, четырех товарищах, которые вот-вот должны их догнать. Сначала читателю смешон только масштаб вымысла: контраст между тщедушностью землемера и нагнетанием впечатления силы и грозности. Еще более сильный комический эффект вызывает бегство Клима: оказывается, страх Смирнова был совершенно беспочвенным, он внушил его себе сам, защищался от несуществующей опасности и этим создал опасность настоящую.
Реалистическая картина российской жизни, созданная несколькими точными штрихами, дает отличный фон для высмеивания человеческого несовершенства. Говорящее название станции Гнилушки (где «за сто верст собаки путевой не сыщешь»), угрюмый рябой мужик, тощая кобылка и «душу выворачивающая тряска» обрисовывают беспросветно мрачную среду: неудивительно, что на этой почве вырастает тотальное недоверие к миру и трусость.
Он очень долго работал именно над темой, начиная еще с десятых годов, поскольку он жил в деревне, был по сути своей крестьянским жителем. Почти большую часть своей жизни он к этим темам, таким, как жатва и сенокос обращался постоянно. Давайте обратимся к истории именно этой картины. Очень красиво, хочется оказаться вот на этом поле. Там жить хочется,не оказаться, а жить. Туда уехать, надолго и навсегда. Когда подходишь ближе и смотришь в эти травы, то думаешь, что, в общем, можно там даже и переночевать. И люди они не испытывают никакой злобы: они счастливы в этой земле. Они не выглядят нищими, эти люди, которые занимаются сенокосом. В общем, речь идет об изобилии, а не о недостатке. Вот это вот самый главный пафос, и идея очевидно творчества Аркадия Александровича, что на земле такое изобилие всего, и такой достаток, и столько красоты, что нет времени на то, чтобы считать какие-то драмы, избытки, недостатки, и так далее, и так далее. Надо только оглядеться, приглядеться и всмотреться в то, что рядом с тобой.
Собственно говоря, мы видим поле, видим, очевидно, семью, судя по всему. Березовую рощу и поле, и очень красивые цветы. Деревенские жители из деревни Прислониха. Я бы сейчас не хотела вдаваться в детали, но каждый из них имеет фамилию, и имя, и отчество. К сожалению, я не могу сейчас конкретно сказать, но несколько представителей семей деревни Прислонихи проходят через все творчество Аркадия Александровича. Там есть Мадоновы, есть Шарымовы, абсолютно известные, конкретные люди. Там изображен дед, потом его дочь, потом его внучка, уже в поздние годы. Дети изображены в шестидесятых годах. Это одни и те же люди. Практически это пять фамилий. Этот старик – конкретный человек? Может и нет , это не родственники, это просто односельчане. В таком очень широком смысле этого слова, если учесть, что прадед тоже жил в этой деревне. Это старинное село русское, старинное село, которое находилось в свое время, насколько я понимаю, на старых границах еще со степями, со стрелецких времен, в тот момент, когда эти степи еще не принадлежали до конца России и не были освоены. Это какие-то ХУ1, ХУП века. Заслониха, Засека, Прислониха – это как бы вот остатки вот этих мест.
Кроме всего прочего, есть такой нюанс, в общем, мало, может быть, известный даже в советском искусствознании, - там кругом очень много усадеб бывших. И, в частности, прямо в трех буквально верстах находится бывшая усадьба Языкова, в которой, к счастью для нас, бывал Пушкин несколько раз. Так что это место овеяно, в том числе и Пушкиным, который неоднократно перед отъездом по Пугачевским местам, по собранию вот этих материалов, останавливался у Языкова. Это знают все прислонихинцы, это широко известная такая историческая легенда. Так что Пушкин овеял эти места тоже. Если сейчас приехать в эту деревню, то можно найти то место, с которого писал картину Аркадий Пластов.В этих двух картинах – в «Сенокосе» и в «Жатве» ведь был же мощный еще и протест заложен Пластова, потому что это жизнь – не ликование вместе с великой страной, а это, прежде всего, частная жизнь тех людей, которые войну и достойно вышли из нее. И которые выиграли войну. И эта семья, которая занимается сенокосом, здесь та семья, которая выиграла войну. Выжила в войну.