- Да что! Солонины ломтика три, да подовых, не помню, пять, не помню, шесть. - И теперь как шальной хожу. Ночь всю така дрянь в глаза лезла.Лишь стану засыпать, то и вижу, будто ты, матушка, изволишь бить батюшку.Так мне и жаль стало тебя, матушка: ты так устала, колотя батюшку. - Я уж лучше сам выздоровлю. Побегу-тка теперь на голубятню, так авось-либо...
1)Патериком (от греческого — Pater — отец) называется сборник изречений святых, чтимых христианской церковью. Первые патерики появляются в IV-V веках н.э., тогда же складываются три основных вида этой книги.Наиболее обширным является так называемый азбучный патерик. Он оформлен как отдельные статьи, размещенные в порядке следования имен святых. Каждая статья состоит из изречений святого и краткого рассказа о его подвиге.Египетский патерик построен несколько по-иному. Главное его содержание — краткие рассказы о жизни египетских святых, включающие приписываемые им притчи и афоризмы.Менее интересен так называемый Лавсаик (название возникло от имени византийского сановника Лавса, для которого и была написана эта книга). Он содержит не только сведения о святом, но и прославляющие его молитвы. Вот почему отрывки из этого сборника вошли в текст православного богослужения.Жанр патерика был широко распространен в древних литературах всех христианских стран. Патерикам принадлежит первое место среди переводных церковных памятников.На Руси жанр патерика претерпевает определенные изменения под влиянием византийской повествовательной литературы. Широко распространенная в многочисленных списках книга «Лимонарь» (в русском переводе — «вертоград многоцветный») является не сборником рассказов о святых, а путевыми записками автора, совершившего путешествие по различным городам и монастырям.Любопытно, что создание патериков не прекращалось на Руси вплоть до первой трети XX века.
Катерина не видит ангелов «из пыльного столба». В глаза ей бросается картина «геенны огненной». Женщина не может больше жить под этим гнетом. Опереться-то ей не на кого, нет тепла и поддержки со стороны мужа — безвольного и слабого человека. А всего-то и нужно, что доброе слово, искра чувства. Так неужели это грех — быть счастливой?! Любовь к Борису рождается из безысходности. Этот человек из другого мира. Он ничего не требует, ни в чем не упрекает и не винит — просто по-доброму и спокойно говорит с Катериной. Но счастье нескольких свиданий оказывается недолгим. Героиня осознает степень греховности своей связи и не может жить в обмане, как Варвара. Себя не обманешь. Бога не обманешь. И женщина открывается и признается во всем, подвергая себя презрению, осуждению, ненависти со стороны калиновцев. Теперь ей и вовсе нет жилья в доме Кабанихи. Но разве не старалась Катерина сохранить брак, разве не просила мужа забрать ее с собой или хотя бы взять с нее страшную клятву? Все оказалось напрасным. Нет сил больше бороться с собой, но нет сил и одержать победу над «темным царством». Героиня одна, и гибель ее представляется неизбежной. Вернуться домой — все равно что в могилу. «Так не лучше ли и правда в могилу?» — вот к чему в конце концов приходит Катерина.Самоубийство — самый тяжкий грех, этого не могла не понимать отчаявшаяся женщина. Она, глубоко и искренне верующий человек, идет не просто против устоев «темного царства» — идет против Бога. И в этом трагедия образа Катерины. Смерть ее скорее освобождение, чем гибель. Покинув пошлый и гнетущий мир, героиня сохраняет свою внутреннюю свободу. Теперь Кабаниха не властна над ней. Поступок Катерины — вызов, брошенный всему «темному царству». В этом сила характера героини. Гроза разразилась. Город Калинов уже не сможет остаться прежним. Впервые повышает голос на мать Тихон, уходит Варвара, меняется Борис. Рушится власть самодуров, державшаяся на беспрекословном подчинении. Смертью своей героиня изменила мир, устои которого казались незыблемыми. Можно сказать, что Катерина и есть сама гроза — тревожная, страшная, но очищающая.
- И теперь как шальной хожу. Ночь всю така дрянь в глаза лезла.Лишь стану засыпать, то и вижу, будто ты, матушка, изволишь бить батюшку.Так мне и жаль стало тебя, матушка: ты так устала, колотя батюшку.
- Я уж лучше сам выздоровлю. Побегу-тка теперь на голубятню, так авось-либо...