Во всем Пелопоннесе не было богаче царя Авгия — сына солнечного бога Гелиоса. Особенно многочисленны были стада, которые насчитывали более пятисот быков, коров и лошадей, причем самых разных мастей — от белоснежных до ярко-пурпурных. Авгиевы конюшнивмещали невероятное количество лошадей.
Трудно сказать, для чего понадобилось Авгию такое огромное стадо, но, по-видимому, царь им очень дорожил. Он окружил скотный двор крепкой изгородью и все дни занимался подсчетом животных, опасаясь, что их могут украсть. Домашние животные постоянно переходили с места на место, Авгий сбивался со счета и начинал все сначала. Все бы ничего: считал бы жадный Авгий свое стадо день и ночь, если бы не столкнулся с большой проблемой. Спустя какое-то время скопившиеся в огромном количестве нечистоты заполнили все пространство дворца. И что самое неприятное — запахи от гниющих куч распространялись по всей окрестности и даже по всей Элладе.
Узнал об Авгиевых конюшнях и Эврисфей. «Вот задание для Геракла и, причем, совершенно невыполнимое», — подумал царь и тут же порадовался, представив себе, как сын Зевса будет мучиться, выгребая залежи навоза.
Понятно, что этот подвиг требовал от Геракла не силы или храбрости, а обычной смекалки. Он поступил легко и просто: сломал с двух сторон окружавшую скотный двор изгородь и с канавы ввел туда воду горной речки Менея.
Водный поток за полдня своротил кучи навоза и вынес их наружу. После этого Геракл принес обильные жертвы речному богу за навязанную его водам грязную работу, восстановил изгородь, а затем отправился во дворец, чтобы доложить об очередном выполнении «невозможного» задания.
Твердо держит данное слово. Доказательство-эпизод с обещанием жене не
пить. Вынес все муки концлагерей. Смело смотрел в глаза смерти, за что его
уважали даже враги, в лице лагерфюрера Мюллера. Перенес смертельную боль утраты семьи. А уж когда в конце войны погиб его сын Анатолий-послед-
няя надежда, вообще не представлял, как дальше жить. Но и потеряв все, не
утратил человечности, а взял бездомного сироту Ванюшку. Все перенесенные
беды и невзгоды не могли не сказаться на здоровье Соколова. Его стала
мучить одышка, пошаливать сердце. Он очень постарел.