После смерти отца Владимир Дубровский чувствовал душевную скорбь. Пушкин пишет, что лицо Владимира было страшно, что он не мог ни плакать, ни молиться. Автор не называет прямо тех чувств, которые испытывал молодой человек, но мы можем предположить, что он ожесточился, что он испытывал чувство уязвленной гордости и желания отомстить за смерть отца. Христианство велит прощать своим врагам, но Владимир Дубровский не хотел простить Троекурова и поэтому не мог молиться.
Переживания Дубровского Пушкин передает с описания чащи, куда он отправился после похорон. Владимир шел по чаще, не разбирая дороги, «...сучья поминутно задевали и царапали его, ноги его поминутно вязли в болоте, он ничего не замечал» . Как Дубровский не разбирал дороги в чаще, так он не мог разобрать и своих смятенных чувств: «...мысли одна другой мрачнее стеснились в душе его.. . Сильно чувствовал он свое одиночество».
Начинается рассказ с описания озера, затерявшегося в сибирской тайге. Названо это озеро в честь мальчика Васютки, который сам нашел его, а потом и показал людям.
Отец Васютки был бригадиром рыбаков. В то лето рыбаки долго ходили вдоль берега Енисея, ища место для ловли рыбы. Но то ли погода была слишком ненастная, то ли слишком много было пароходов и моторных лодок на Енисее, но рыба «не шла». Тогда решил Васюткин отец остановиться в одном месте и готовится к осеннему лову.
Васютка проводил это лето вместе с родителями. Но ему было очень скучно – все его друзья остались в деревне, куда к началу учебного года родители собирались отправить и самого Васютку. А пока еще шел август, и Васютка развлекался тем, что днем уходит в тайгу в поисках кедровых орехов, а вечером слушал рассказы рыбаков, которые собирались у них в доме ужинать.
Однажды утром за 10 дней до начала учебного года собрался Васютка в лес. Мать, поворчав, что пора уже к школе готовиться, а не по лесам таскаться, все же отпустила его, дав краюшку хлеба. Васютка спокойно шел по лесу, следя за зарубками, которые он оставлял на деревьях, и наконец увидел большой кедр. Сбил он с него все шишки, собрал в мешок и приглядел уже другой кедр, когда прямо перед ним вверх вспорхнула большая птица. Это был глухарь. Васютка вспомнил рассказы охотников про то, как ловят глухаря что не взял с собой собаку, даже отпустился на четвереньки и полаял, так как охотники говорили, что глухарь – птица любопытная и обязательно засмотрится на собаку, а охотник в это время и подстреливает его. Наконец, поймал Васютка глухаря на мушку и выстрелил. Глухарь начал падать, потом поднялся и тяжело полетел, а Васютка побежал за ним. В результате догнал он глухаря и радости его не было предела – он представил, как вернется домой с добычей. Он весело шел по лесу, когда вдруг понял, что уже давно не видит зарубок на деревьях. Испугался Васютка – стал метаться из стороны в сторону, а потом вспомнил, как отец и дед говорили ему, что тайга любит только сильных людей. Поэтому успокоился, развел костер, закопал в горячие угли глухаря, поужинал и стал готовиться к ночлегу. На следующий день пошел он по лесу, ища признаки близости воды – он знал, что выйдя к Енисею, пусть даже и не рядом с тем местом, где расположились рыбаки, он сможет найти
Наконец, увидел он среди таежного мха высокую траву – а это значило, что вода близко. Пошел он в ту сторону, где росла трава, и вышел на берег озера. По озеру плавали утки, их было много, Васютка подстрелил трех, но нашел только двух – одна куда-то уплыла. А в самом озере Васютку поразило большое количество рыбы, да не озерной, а белой. А это значило, что озеро было проточным. Снова он развел костер, поджарил уток, поужинал и лег спать. А наутро пошел вдоль озера, которое вывело его к еще одному озеру – большему по размерам. И в нем тоже было много белой рыбы, а еще нашел там Васютка свою утку, которую подстрелил накануне. Так по берегу озера и сумел Васютка выйти к Енисею. Тут его и подобрали люди, которым он объяснил, что заблудился. Привезли они его к рыбачьему стану, а там уже дед их встретил со словами, что внук у него потерялся. Увидев Васютку, дед обрадовался, повел его к матери. Мать его накормила, натерла спиртом и все пыталась уговорить съесть еще что-нибудь. А потом пришел и отец, который провел весь день в лесу в поисках Васютки. Васютка боялся, что отец будет ругать его, но тот был слишком рад тому, что сын нашелся. Потом Васютка рассказал отцу про озеро, в котором было много рыбы, и на которое можно было попасть из реки. А на следующий день повел он рыбаков на это озеро. И как только показалась вода, один из рыбаков крикнул: «Вот оно, Васюткино озеро». Так и стали это озеро называть, а потом название это появилось и на картах.
Рыбакам из бригады Григория Афанасьевича Шадрина, Васюткиного отца, не везло. Вода в реке поднялась, и рыба ушла на глубину. Вскоре с юга подул тёплый ветер, но уловы оставались небольшими. Рыбаки отошли далеко в низовья Енисея и остановились в избушке, построенной когда-то учёной экспедицией. Там и остались ждать осеннюю путину.
Рыбаки отдыхали, чинили сети и снасть, ловили рыбу перемётами, а Васютка каждый день ходил за кедровыми орехами — очень уж любили рыбаки это лакомство. Иногда мальчик заглядывал в новые учебники, привезённые из города, готовился к школе. Вскоре шишек на ближайших кедрах не осталось, и Васютка решил отправиться в дальний поход за орешками. По старинному обычаю мать заставила мальчика взять с собой краюшку хлеба и спички, а без ружья Васютка никогда в тайгу не ходил.
Некоторое время Васютка шёл по зарубкам на деревьях, не дававшим ему заблудиться. Набрав полную торбу шишек, он уже хотел возвращаться, и вдруг увидел огромного глухаря. Подобравшись поближе, мальчик выстрелил и ранил птицу. Догнав раненного глухаря и свернув ему шею, Васютка огляделся, но зарубок не нашёл. Он попытался найти знакомые приметы, но вскоре заблудился окончательно. Мальчик вспомнил страшные рассказы о заблудившихся в тайге Заполярья, его охватила паника, и он бросился бежать, куда глаза глядят.
Переживания Дубровского Пушкин передает с описания чащи, куда он отправился после похорон. Владимир шел по чаще, не разбирая дороги, «...сучья поминутно задевали и царапали его, ноги его поминутно вязли в болоте, он ничего не замечал» . Как Дубровский не разбирал дороги в чаще, так он не мог разобрать и своих смятенных чувств: «...мысли одна другой мрачнее стеснились в душе его.. . Сильно чувствовал он свое одиночество».