Благословляю твой возврат Из этой нехристи немецкой, На Русь, к святыне москворецкой! Ты, слава богу, счастлив, брат: Ты дома, ты уже устроил Себе привольное житье; Уединение свое Ты оградил и успокоил От многочисленных сует И вредоносных наваждений Мирских, от праздности и лени. От празднословящих бесед, Высокой, верною оградой Любви к труду и тишине; И своенравно и вполне Своей работой и прохладой Ты управляешь, и цветет Твое житье легко и пышно, Как милый цвет в тени затишной, У родника стеклянных вод! А я, попрежнему, в Ганау Сижу, мне скука и тоска Среди чужого языка: И Гальм, и Гейне, и Ленау Передо мной; усердно их Читаю я, но толку мало; Мои часы несносно вяло Идут, как бесталанный стих;
Отрады нет. Одна отрада, Когда перед моим окном, Площадку гладким хрусталем Оледенит година хлада: Отрада мне тогда глядеть, Как немец скользкою дорогой Идет, с подскоком жидконогой - И бац да бац на гололедь! Красноречивая картина Для русских глаз! Люблю ее! Но ведь томление мое Пройдет же - и меня чужбина Отпустит на святую Русь! О! я, как плаватель От бурь и бездны треволненной, Счастлив и радостен явлюсь В Москву, что в пристань. Дай мне руку! Пора мне дома отдохнуть; Я перекочкал трудный путь, Перетерпел тоску и скуку Тяжелых лет в краю чужом! Зато смотри: гляжу героем; Давай же, брат, собща устроим Себе приют и заживем!
Скинуло кафтан зеленый лето, Отсвистели жаворонки всласть. Осень, в шубу желтую одета, По лесам с метелкою Чтоб вошла рачительной хозяйкой В снежные лесные терема Щеголиха в белой разлетайке - Русская румяная зима! Дмитрий Кедрин.1 октября 1942 г. Я люблю красивые, точные и емкие стихотворения Дмитрия Кедрина о природе. Вот и здесь в 8 строчках показаны сразу три времени года – теплое лето, с беспечным пением птиц, золотая щедрая осень и снежная зима с ее забавами. Все времена года одушевлены. Их сразу без труда представляешь, как будто художник писал картину «Времена года. Аллегория». Лето – молодой мужчина сидит под зеленой кроной дерева, смотрит на расстилающееся перед ним хлебное поле и слушает пенье птиц. Осень – красивая женщина взмахнула метлой, и осыпающиеся с деревьев листья круговоротом оседают на нее, создавая роскошную шубу. Зима – снегурочка в кокошнике со сверкающими снежными искрами самоцветами и короткой шубейке среди осыпанных снегом склоненных веток, создающих причудливые светлые и просторные терема. В стихотворении показана гармония в природе, дружба между временами года, каждому из которых предопределено свое время. Но невольно сжимается сердце, когда смотришь на дату. Стихотворение написано, когда шла Великая Отечественная война. И ей было не видно конца. Возникает чувство признательности поэту, что он в такое тяжкое время, говоря о красоте приближающейся зимы, вселяет в людей оптимизм и надежду пережить суровую пору. Прекрасное стихотворение!
Слова Юшки о любви говорят об очень высоком понимании этого слова. Дети обижают Юшку, значит, не любя г. Это логика обывателя. Юшка же считал, что если он привлекает внимание людей, это и есть любовь, просто никто не умеет её высказывать, потому что люди не знают, «что делать для любви». Автор сочувствует Юшке. Мир вокруг него жесткий, даже жестокий. Этот человек был внешне слаб, немощен, но имел несгибаемую внутреннюю силу и высокую цель жизни. Люди вокруг жестоки, они часто, наподобие животных, обижают слабого. Когда же Юшка умер, им, как говорит автор, стало хуже. Они всю свою злобу направили друг на друга. Так автор выражает свое отношение к людям. Но он не то чтобы обвиняет людей, он считает, что это проявление их духовной неразвитости. Во всех эпизодах люди и Юшка противопоставлены друг другу: люди агрессивны, а Юшка бесконечно терпеливо делает свое дело, он так поступает, потому что твердо знает, чего хочет. Но читатель узнает об этом только в самом конце рассказа.
Благословляю твой возврат
Из этой нехристи немецкой,
На Русь, к святыне москворецкой!
Ты, слава богу, счастлив, брат:
Ты дома, ты уже устроил
Себе привольное житье;
Уединение свое
Ты оградил и успокоил
От многочисленных сует
И вредоносных наваждений
Мирских, от праздности и лени.
От празднословящих бесед,
Высокой, верною оградой
Любви к труду и тишине;
И своенравно и вполне
Своей работой и прохладой
Ты управляешь, и цветет
Твое житье легко и пышно,
Как милый цвет в тени затишной,
У родника стеклянных вод!
А я, попрежнему, в Ганау
Сижу, мне скука и тоска
Среди чужого языка:
И Гальм, и Гейне, и Ленау
Передо мной; усердно их
Читаю я, но толку мало;
Мои часы несносно вяло
Идут, как бесталанный стих;
Отрады нет. Одна отрада,
Когда перед моим окном,
Площадку гладким хрусталем
Оледенит година хлада:
Отрада мне тогда глядеть,
Как немец скользкою дорогой
Идет, с подскоком жидконогой -
И бац да бац на гололедь!
Красноречивая картина
Для русских глаз! Люблю ее!
Но ведь томление мое
Пройдет же - и меня чужбина
Отпустит на святую Русь!
О! я, как плаватель
От бурь и бездны треволненной,
Счастлив и радостен явлюсь
В Москву, что в пристань. Дай мне руку!
Пора мне дома отдохнуть;
Я перекочкал трудный путь,
Перетерпел тоску и скуку
Тяжелых лет в краю чужом!
Зато смотри: гляжу героем;
Давай же, брат, собща устроим
Себе приют и заживем!