Питаясь ощущением единства бытия, неразрывности всех сфер его – материальных и сверхчувственных, – русские писатели в преходящем умели найти символ иного идеального, безусловного содержания. За планом конкретно-историческим в их произведениях выступает универсальный метафизический. Русская литература всегда отличалась актуальностью изображения социальной действительности как включённой в диалектический процесс всеобщей вселенской жизни. Своим мировым значением она обязана религиозно-философским, этико-эстетическим пафосам.
Проблема соотнесённости эстетического и нравственного в переживаниях человека, а также естественного, то есть природного влечения к счастью и благополучию и нравственного запрета – центральная в творчестве И.С. Тургенева.
В повести «Фауст» изображается та роковая страсть, в которой естественно-природное и нравственное распадаются, и потому эта страсть становится выражением «тайных сил» жизни, которые «изредка, но внезапно проявляются наружу», опустошая своих носителей и приводя их к гибели: «горе тому, над кем они разыграются» 1 .
Ладанов, Ельцова, Вера Николаевна непосредственно в себе ощущали эту стихию «тайных сил». Все они отличались жгучей, необузданной страстностью, которая в их судьбе всегда играла роковую роль. В повести «Несчастная» (1869) Тургенев повторил свою мысль о том, что «Тайны человеческой жизни велики, а любовь самая недоступная из этих тайн…» ( X . 160).
Метафизическая трактовка любви как неразрывной с непреодолимой стихией, видимо, связана с мыслью Шеллинга о взрывах и затаённом мятеже в самой основе мироздания.
За днём мгновенного свидания последовала болезнь и смерть Веры Николаевны. Герой повести Павел Александрович, ощутивший свою вину, приходит к выводу о необходимости сурового исполнения нравственного обязательства. «Одно убеждение вынес я из опыта последних годов: жизнь не шутка и не забава, жизнь даже не наслаждение… жизнь – тяжёлый труд. Отречение, отречение постоянное – вот её тайный смысл, её разгадка: не исполнение любимых мыслей и мечтаний, как бы они возвышены ни были, – исполнение долга, вот о чём следует заботиться человеку; не наложив на себя цепей, железных цепей долга, не может он дойти, не падая, до конца своего поприща» ( VII . 50).
Свобода человека выступает как погасить в себе пламя той страсти, которая приходит вопреки нравственному сознанию. Настойчивым обращением к идее долга Тургенев снимал идеализацию бурных проявлений «тайных сил». Однако это не исключает двух направлений, в которых протекает повествование о трагической судьбе героев. Наряду с призывом к суровому отречению изображается сияющая красота чувственной стороны жизни, то есть утверждается романтика той любви, которая привлекательна именно тем, что связана с иррациональными основами бытия.
Этико-философская позиция Тургенева в повести «Фауст» в особенности сложна и противоречива. С одной стороны, через героя он призывает к отречению с целью равновесия, как высшей мудрости и красоты. Но, с другой стороны, даётся поэзия осуждаемой страсти.
1. Баба-Яга
2. Баба-Яга
3. Баба-Яга и Лутонюшка
4. Баба-Яга и жихарь
5. Морской царь и Василиса Премудрая
6. Заколдованная королевна
7. Сказка о трёх королевичах
8. Сказка о лягушке и богатыре
9. Василиса Прекрасная.
10. Иван-царевич и серый волк.
Другие сказки:
1. Гуси-лебеди
2. Царевна-лягушка
3. Марья Моревна
4. Иван-царевич и Белый Полянин
5. Избушка на курьих ножках
6. Поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что (обработка А. Н. Толстого)
7. Пёрышко Финиста ясна сокола
Баба-яга есть и в авторских сказках^
1. Василий Шукшин. До третьих петухов.
2. Леонид Филатов. Про Федота-стрельца, удалого молодца;
3. А. С. Рославлев. Сказка о трёх царских дивах и об Ивашке, поповском сыне.
4. А. С. Рославлев. Сказка о Маше и Ване
5. А. С. Рославлев. Сынко-Филипко
Рекомендую прочитать статью «Баба-Яга: в сказках и в жизни» , в которой рассматриваются три типа Бабы-яги.
Первый тип, наиболее распространенный, – это «Яга-похитительница» , уносящая людей и в особенности детей, которых она потом пытается изжарить и съесть.
Второй тип, встречающийся реже двух других, – «Яга-дарительница» , которая принимает героя, испытывает его и вручает ему чудесного огнедышащего коня, богатые дары, чудесные предметы и т. п.
Третий тип – это «Яга-воительница» , сражающаяся с героями и побеждающая многих из них. Яга-воительница в сказках – это обычно антагонист героя: прилетев в избу и застав в ней постороннего человека, она избивает его до полусмерти, вырезает у него из спины ремень и т. д. ; побеждает же её только одаренный особой силой, хитростью и умением богатырь. Такая Яга в некоторых сказках выступала еще и как мать Змеев – противников богатырей: как правило, в сказках богатырь сперва сражался с её сыновьями, а потом уже с ней самой.
Есть ещё интересная статья «Баба-яга» . Рекомендую прочитать такие её главы, как
3 Происхождение образа
3.1 Баба-яга как богиня
3.2 Сибирская версия происхождения Бабы-яги
4 Внешний вид
5 Атрибуты
5.1 Избушка на курьих ножках
5.2 Светящиеся черепа
5.3 Волшебные
5.4 Характерные фразы