Вася: милосердный, сострадательный, смелый, заботится, рискует самоотверженная доброта… После знакомства с Валеком и Марусей Вася чувствовал радость от новой дружбы. Ему нравилось беседовать с Валеком и приносить подарки Марусе. Но по ночам у него сжималось сердце от боли сожаления, когда мальчик думал о сером камне, который высасывает из Маруси жизнь. Валеку было около девяти лет. Он был больше Васи , «худой и тонкий, как тростинка. Одет он был в грязную рубашонку, руки держал в карманах узких и коротких штанишек. Темные курчавые волосы лохматились над черными задумчивыми глазами. По моему мнению Тыбурций был строгим, нищим вором имеющего дочь и сына. Очень бдительный и скрытный. Он очень любит своих детей, Валека и Марусю. Тыбурций разрешает Васе приходить, взяв с него обещание никому не рассказывать, где все они живут. Тыбурций крадет ребят. Маруся, сестра Валека, была худенькая маленькая девочка четырёх лет. “Это было бледное, крошечное создание, напоминавшее цветок, выросший без лучей солнца, — пишет Короленко в главе «Знакомство продолжается» . — Несмотря на свои четыре года, она ходила ещё плохо, неуверенно ступая кривыми ножками и шатаясь, как былинка; руки её были тонки и прозрачны; головка покачивалась на тонкой шее, как головка полевого колокольчика... ” судья-Высокий человек с угрюмым, сердитым лицом, на котором лежал отпечаток неизлечимого горя.
У Тараса Бульбы было два сына. Главное для отца — чтобы сыновья храбро воевали, всегда защищали свою честь, стояли за веру Христову, а если иначе — то пусть хоть пропадут! Старший сын воплощает продолжение героических традиций, народный, национальный путь непримиримой борьбы за свободу и независимость Украины, а младший выражает антинациональную тенденцию к сближению с феодальной Польшей. Остап всегда был хладнокровен и никогда не терялся. В свои двадцать два года он мог предвидеть и соразмерить опасность, чтобы потом лучше преодолеть ее. В Остапе заметны черты будущего вожака. Автор сравнивает Остапа с великаном, потому что великаны, богатыри всегда были защитниками родной земли. Величие души Остапа — в верности запорожским идеалам: погибнуть за родную отчизну. Андрий по своему душевному складу индивидуалист и эгоист. Он отличался изнеженностью, страстностью, пылкостью чувств, преобладающих над рассудком. Ради личных чувств он отказаться от отца, товарищей и родины. Гоголь сопоставляет братьев, показывая их четко, подчеркивая героическое служение общему благу в одном брате и индивидуализм в другом. В образе Остапа Гоголь воплотил отвагу, силу и мужество, любовь к родине и свободе, ненависть к врагу — лучшие качества, присущие самоотверженному защитнику родной земли. Образ же Андрия резко обособлен в повести. Он противопоставлен народному характеру, и его позорная смерть является необходимым нравственным возмездием за предательство, измену общенародному делу.
Замысел романа «Дубровский» возник в конце сентября 1832 г. Это не был первый подступ Пушкина к большой повествовательной форме. Ему предшествовали «Арап Петра Великого» (1827), «Роман в письмах» (1829), «Роман на Кавказских водах» (1831). Весьма отличные друг от друга по проблематике и по модификации жанра, они имели общую судьбу в одном отношении — все три остались незавершенными.
Что Пушкин оставил «Арапа Петра Великого» , прервал работу над «Романом в письмах» и, детально разработав планы «Романа на Кавказских водах» , не пошел далее описания дорожных приготовлений героинь будущего повествования, вряд ли можно признать случайным или объяснить исключительно частными причинами, вызвавшими охлаждение к каждому из этих замыслов. Скорее напрашивается другой вывод: автор «Онегина» всякий раз в процессе работы испытывал известные трудности.
«Повести Белкина» были первым замыслом Пушкина-прозаика, который он успешно довел до конца. Все предшествовавшие им повествовательные фрагменты имели ту же судьбу, что и замыслы романов. Создание «Повестей Белкина» и окончание «Евгения Онегина» подготовили почву для нового обращения Пушкина к большой повествовательной форме. Тем более что в 1829—1832 гг. жанр романа во Франции обретает новые черты под пером В. Гюго, Ж. Жанена, Стендаля, Бальзака, Ж. Санд, а в России один за другим появляются романы Загоскина, Лажечникова, Булгарина.
Долгое время господствовало убеждение, что работа над «Дубровским» предшествовала обращению Пушкина к повести из эпохи пугачевщины, впоследствии переросшей в «Капитанскую дочку» . Сейчас, на основании уточненных датировок первых планов этой повести, можно утверждать, что дело обстояло наоборот. К тому времени, когда Пушкин в сентябре 1832 г. встретился в Москве с П. В. Нащокиным и услышал от него рассказ о прототипе Дубровского — белорусском дворянине Островском, в бумагах поэта уже существовали два плана повести о Шванвиче. 1 История Островского произвела на Пушкина тем большее впечатление, что она легла на почву, подготовленную предшествующими его размышлениями и художественной работой. От повести о дворянине-пугачевце, которого перипетии его личной судьбы делают соучастником крестьянского бунта, Пушкин под влиянием рассказа Нащокина переходит к замыслу повествования об Островском — помещике, выбитом обыденным актом судейского беззакония из обычной колеи гражданского существования и ставшем разбойником.
Истинное происшествие, случившееся в начале 1830-х годов с небогатым дворянином, «который имел процесс с соседом за землю, был вытеснен из именья и, оставшись с одними крестьянами, стал грабить, сначала подьячих, потом и других», 2 поначалу могло быть воспринято самим поэтом как аналог истории дворянина-пугачевца, как еще один, недавний, случай сотрудничества дворянина с бунтующим народом, к тому же случай, самой жизнью облеченный в готовую романическую форму.
Незавершенные прозаические замыслы Пушкина конца 1820-х — начала 1830-х годов в числе многих признаков, то сближающих, то разделяющих их, имеют общую, можно сказать устойчивую, черту. Среди «людей благоразумных» (VI, 170), идущих в жизни проторенными путями, в этих набросках, планах, программах мелькают образы других, «неправильных» героев. Природа и степень их отклонения от нормы бесконечно варьируются. Генетически эти образы восходят к героям ранних, романтических поэм и лирики Пушкина, но теперь их демонический ореол растворился, обнаружив скрытое прежде многообразие реальных жизненных типов, «странные» судьбы которых мотивированы социально, психологически, характеры деформированы воспитанием и средой. Пушкина настойчиво привлекает тип женщины, ум и чувства которой не укладываются в прокрустово ложе «условий света» . Таковы героини фрагментов «Гости съезжались на дачу» и «На углу маленькой площади» , такова Полина из «Рославлева» . Быстро набросав предысторию событий, Пушкин внимательно следит за перипетиями дальнейшей судьбы «беззаконной кометы» , осмелившейся бросить вызов миру светских гости
После знакомства с Валеком и Марусей Вася чувствовал радость от новой дружбы. Ему нравилось беседовать с Валеком и приносить подарки Марусе. Но по ночам у него сжималось сердце от боли сожаления, когда мальчик думал о сером камне, который высасывает из Маруси жизнь.
Валеку было около девяти лет. Он был больше Васи , «худой и тонкий, как тростинка. Одет он был в грязную рубашонку, руки держал в карманах узких и коротких штанишек. Темные курчавые волосы лохматились над черными задумчивыми глазами.
По моему мнению Тыбурций был строгим, нищим вором имеющего дочь и сына. Очень бдительный и скрытный. Он очень любит своих детей, Валека и Марусю. Тыбурций разрешает Васе приходить, взяв с него обещание никому не рассказывать, где все они живут. Тыбурций крадет ребят.
Маруся, сестра Валека, была худенькая маленькая девочка четырёх лет. “Это было бледное, крошечное создание, напоминавшее цветок, выросший без лучей солнца, — пишет Короленко в главе «Знакомство продолжается» . — Несмотря на свои четыре года, она ходила ещё плохо, неуверенно ступая кривыми ножками и шатаясь, как былинка; руки её были тонки и прозрачны; головка покачивалась на тонкой шее, как головка полевого колокольчика... ”
судья-Высокий человек с угрюмым, сердитым лицом, на котором лежал отпечаток неизлечимого горя.