Книга Ольги Колпаковой полна тепла, которым славится гостеприимный дом. Внуки, родители, бабушки и дедушки — все здесь любят друг друга. Главный герой этой книги — семья, а секрет семенного счастья в том, чтобы ощущать свою связь с предками и потомками, чувствовать себя звеном этой крепкой цепи жизни. В книге много познавательного переплетается здесь с настоящим, сообщая ему глубину и становясь неожиданно близким. Что бы ни случилось, герои книги убеждены: мир полон красоты и тайны, и каждый из них, независимо от возраста, пытается постичь его, увлекая за собой читателя.
Я бы не сказала, что все описанное в - шутка. Тон достаточно серьезный у произведения. Вспомнить даже хотя бы содержание. Светлане после гаданий снится сон и он очень девушку напугал. Где же это шутка? Она проснулась и очень переживала, но потом приехал за ней ее жених. Тут наоборот автор не шутит, а показывает, что гадать нельзя, надо верить в Бога и своими силами справляться с трудностями. "Светлана" - это образец романтизма. Романтизм - это невероятные, непонятные и порой фантастические явления, которые проходят через творческую и духовную жизнь человека. Писатели в этом направлении делают упор на то, что главная цель жизни - личность. Каждая личность - это целый мир. Смешного и ироничного в романтизме ничего нет.
Я к губам подношу эту зелень -
Эту клейкую клятву листов...
Отношение Магдельштама к революции было неоднозначным: это
нашло отражение в сборнике его стихов "Tristia", в котором явно звучит тоска по утраченным ценностям.
Не случайно уже в тридцатые годы он испытает поэтический кризис и будет заниматься в основном переводами.
И вот вольнолюбивый дух поэта найдет своё отражение в скандальном стихотворении "Кремлевский горец", после которого начнутся все мытарства поэта. Сталин, прочитав это стихотворение, не простит Мандельштаму критических строк в свой адрес. И начнутся ссылки. Сначала будет Воронеж.
Пусти меня, отдай меня, Воронеж,
Уронишь ты меня или проворонишь...
Наверное, он предчувствовал свою судьбу, раз написал такие строки:
Колют ресницы, к груди прикипела слеза.
Чую без страху, что будет и будет гроза...
Вслед за воронежской ссылкой будет Владивосток, и в одном из даленевосточных лагерей Мандельштама не станет. "Век-волкодав", эта страшная эпоха, которая забрала поэта, которому не было еще и сорока лет.