Я прочитал немало произведений зарубежных писателей. Сложно сказать, кто из литературных героев мне нравится больше всего. Мне многие нравятся: и незадачливый идальго Дон Кихот Ламанчский, придуманный Сервантесом, и не по-детски мудрый Маленький Принц Антуана де Сент-Экзюпери, и герои сказок зарубежных писателей.Но, наверное, самый мой любимый литеатурный герой - Тиль Уленшпигель из "Легенды об Уленшпигеле" Шарля де Костера.
Почему он мне нравится? Тем, что Тиль с детства был веселым, умным, смелым и никогда не унывал. На его долю выпало много испытаний, но он не жаловался, а справлялся с трудностями. У него были верные друзья и любимая девушка Неле. Тиль умел выпутаться из самых сложных ситуаций и оставить своих врагов в дураках. А еще он был справедливым. Поэтому мне нравится этот литературный герой.
рано утром царь колхиды надел свои доспехи, подаренные ему богом войны аресом, сел на колесницу и поехал на аресово поле. его сопровождали толпы колхов — всем хотелось посмотреть, как быки бога солнца растерзают чужеземца. а язон, как научила его медея, натёр чудесной мазью своё тело и оружие и почувствовал в себе великую силу. он был словно весь выкован из железа, и ни копьё, ни меч не могли причинить ему вреда.
язон взял у царя зубы дракона и один вышел на поле. на краю поля лежали ярмо и плуг. тут же был вход в подземный хлев, где стояли быки. внезапно, словно почувствовав приближение героя, они с рёвом выскочили из стойла и помчались прямо на язона. он прикрылся щитом и стоял спокойно, уверенный в своей чудесной силе. быки ударили рогами в щит и отскочили прочь. взревев, они выпустили сноп огня, хотели опалить героя, но пламя, долетев до него, раздвоилось и, обойдя его, сошлось за его головой. невредимый в кольце огня, он смело схватил рукой за рог одного быка, потом другого и надел на них, ярмо. с двух аргонавтов язон запряг быков в плуг и погнал по полю.
Велись споры и вокруг того, чьи идеи и взгляды могут оказать на народ наибольшее воздействие. Это было то самое время, когда нищий студент Раскольников в своей каморке придумал “наполеоновскую” теорию о двух разрядах людей. Мысли о возвышающем воздействии сильной личности на народ носились тогда в воздухе. Свое понимание этой проблемы выразил и Лев Толстой в эпопее “Война и мир”.
Наполеоновское начало воплощено в романе не только в образе его главного носителя, Наполеона Бонапарта, но и в образах целого ряда персонажей, как центральных, так и второстепенных. Толстой рисует образы императоров Наполеона и Александра, московского губернатора графа Растопчина. Между этими очень разными образами есть одно существеннейшее для Толстого сходство: в своем отношении к народу эти люди стремятся подняться над ним, стать выше, чем народ, стремятся управлять народной стихией. Степень этого заблуждения и показывает в своем романе Толстой. Наполеон, который считает, что он управляет огромными массами, руководит действиями людей, видится писателю маленьким мальчиком, дергающим за тесемки, привязанные внутри кареты, и воображающим, что он правит экипажем. Толстой отказывается признать волю, желания так называемых “великих людей” причинами событий огромного исторического масштаба. Все они, по Толстому, не более чем ярлыки, дающие лишь наименования событиям. Их отношение к народу проистекает из того, что в их представлении — это просто толпа, большое скопление людей, беспрекословно повинующихся повелителю, поступающих так или иначе лишь из желания быть замеченным своим кумиром, заслужить его одобрение и похвалу. Но так ведет себя именно толпа, которой становятся польские уланы, изображенные Толстым в сцене переправы через Неман, — уланы бессмысленно гибнут под взглядами “великого человека”, в то время как он даже не обращает на них внимания. С этим эпизодом прямо соотносится не связанная с ним сюжетно, но перекликающаяся в смысловом отношении сцена приезда в Москву императора Александра. Появление царя приводит толпу, собравшуюся в Кремле, в крайнее возбуждение; Петя Ростов бросается за кусочком бисквита, которые царь кидает в толпу с балкона. Очень важно, что центральным действующим лицом в этой сцене оказывается именно один из Ростовых, которые отличаются у автора естественностью поведения, отвращением к фальши и экзальтированным проявлениям чувств. Петя же бросается за этим кусочком бисквита, зверски выкатив глаза и не отдавая себе отчета в том, зачем он это делает. В этот момент он полностью сливается с толпой, становится частью ее, а толпа, приведенная в состояние возбуждения на любое зверство, ее можно натравить на невинную жертву, как это и делает Растопчин, губя Верещагина. Так возникает в романе противопоставленный понятию “народ” образ толпы.
Народ для Толстого — слишком сложное явление, чтобы 230
было возможно управлять им таким образом. Толстой не считал простой народ легко управляемой однородной массой. Толстовское понимание народа гораздо глубже. В произведении, где “мысль народная” стоит на первом плане, изображены самые разные проявления народного характера, воплощенные в таких, например, персонажах, как Тихон Щербатый, безусловно полезный в партизанской войне, жестокий и безжалостный по отношению к врагам, характер — естественный, но Толстому малос