Герой рассказа не верил, что земля круглая, а его друг, Степка, решил это доказать. Для этого они вместе с сестрой рассказчика, Лелей, и с собакой Степки - Тузиком, отправились в кругосветное путешествие. Они взяли тяжёлый мешок, в котором были тарелки, стаканы, вилки и ножи, волшебный фонарик, цветные карандаши, глиняный рукомойник и увеличительное стекло для зажигания костров, хлеб, сахар, два одеяла и подушка от тахты. Естественно, все это было тяжело тащить. Дети несли мешок по очереди, но в итоге главные герой свалился на него и раздавил всю посуду. Потом из мешка вытряхнули все ненужное, и его стало легче нести. Через 2 часа дети решили сделать привал. Они ели хлеб с сахаром. Сахар притянул осу и она ужалила главного героя в щёку. Оставшееся время до следующего привала рассказчик ныл от боли и хотел домой, как и его сестра. Когда стало темнеть, дети остановились и легли спать. Степка сказал:"Всякий раз, когда мы будем отдыхать или когда будем ложиться спать, я буду протягивать ноги в том направлении, в каком нам надо идти. Все великие путешественники так поступали и благодаря этому не сбивались со своего прямого пути.". Потом, уже утром, рассказчика разбудила сестра и предложила повернуть Степку ногами к дому, чтобы когда он проснулся, они пошли обратно. Ребята так и сделали. В итоге они вернулись домой. Родители в этот момент сходили с парохода, который прибыл в пристань Пески, что рядом с их домом. Когда они все узнали, но сначала хотели наказать детей розгами, но потом передумали. А Степку мама заперла в бане, вместе с Тузиком. На другой день мамаша его выпустила. И ребята с ним стали играть как ни в чём не бывало.
Такие люди как Андрей Соколов являются образцами для подражания. Они вопреки всем жизненным обстоятельствам не черствеют, не становятся злыми, не спиваются, а остаются такими же добрыми и человечными. Соколов, потеряв семью: жену и двух дочек, а затем сына-летчика, не теряет силу духа. Несмотря на то, что сердце у него изранено смертью любимых людей, он находит в себе силы усыновить маленького мальчика, потерявшего родителей. И эта сила превозмочь собственную боль ради другого человека делает Соколова героем. Я восхищаюсь этим литературным героем, этим человеком.
Чарушин Е.И. Кабан Я рисую животных. Рано...Часов в семь-восемь в зоосаду никого не бывает. Рисовать удобно. Никто через плечо не заглядывает, нерасспрашивает. Хорошо! Только звери в клетках, да я. Рисую я оленя марала, Сережку. У него рога новые. Каждый год олени меняют рога. Старые отваливаются, а новые вырастают, сначала мягкие, теплые, живые-не рога, а кровяной какой-то студень в кожаном пушистом чехле. Потом студень твердеет, становится настоящим рогом, а кожа отпадает. Сейчас у Сережи на рогах кожа висит клочьями. Утром все звери играют. Ягуар шар деревянный катает в клетке. Гималайский медведь-губач стоит на голове. Днем при народе он за конфетку стоит, а сейчас сам забавляется. Слон боком сторожа к стене придавил, метлу отнял и съел. Волки по клетке бегают, кружат: в одну сторону-в другую, в одну-другую, рысью, быстро. В общей птичей загородке танцуют журавли-красавки, подпрыгивают, вертятся. А наш серый журавль их унимает.Баловства не любит. Чуть где-нибудь непорядок-суета или драка,-он, не торопясь, пришагает и ткнет кого надо клювом. Начальник-птица!Ха это его на птичьих дворах часто держат начальником. У оленя Сережки в рогах зуд. Он их чешет. Изгибается весь передо мной: то на меня бросится-пугает, то шею вытянет, приподнимет ноздри, противно сопит. Тоже пугает,-а может подраться зовет. Забьет передними острыми копытами землю, начнет скакать по загородке теленком и хвост поднимет. А сам чуть не с лошадь. Интересно мне рисовать! Рисую-и ничего не вижу, кроме оленя. Хрустнуло что-то сзади. Оглянулся. И ничего не могу понять. Идут на меня шесть кабанов гуськом, передний в пяти шагах от меня. А решетка-то где перед ними? А решетки-то нет! Вырвались на волю! Все у меня из рук попадало. И полез я на Сережкину загородку.Залез и сижу. Подо мной с одной стороны Сергей буянит, на задних ногах ходит, хочет меня сшибить с загородки, растоптать, забодать. Пена изо рта тянется. А с другой-кабаны. Громадные, с желтыми клыками, в щетине, как в щетке. Толпятся, на меня смотрят, не умеют голову поднимать,смотреть вверх. Сверху узкие, как рыбы,-только клыки торчат в стороны. Прощай моя акварель! Сжевали вместе с деревянным ящиком. А что, если меня, или еще кого-нибудь так сжуют? Делать что-то надо! Да что делать-то? Заорать-прибежит кто-нибудь на крик, а они-на него. Догонят, повалят. Полезу лучше к забору. К забору-по загородке, за забором улица. По телефону в пожарную часть позвоню, администрации скажу... Ползу, перебираюсь по загородке, будто по небоскребу. Свалишься-тут и смерть тебе: справа Сергей сопит, танцует, слева кабаны чавкают, идут толпой. Верхняя доска на загородке подо мной качаться стала, старая совсем; вспотел я со страху. Вдруг-крик: -Сашка, Машка, Яшка Акулька! Чуть я не слетел! Едва-едва удержался. Маленький парнишка забежал в кабанью толпу и стегает кабанов хворостиной. -Обратно!-кричит.-Я вас! Повернулись кабаны. Простыми свиньями побежали в свой хлев-в свою клетку. А парнишка их подгоняет прутиком. Похрюкивают кабаны, бегут, хвостиками вертят. Загнал в клетку и запер. Тут я быстро-быстро с решетки слез, чтоб парнишка не застал, и ходу из сада. Стыдно стало.Кабаны-то ручные!
