А. С. Пушкин обращался к личности Пугачева дважды: когда работал над документальной "Историей пугачевского бунта" и когда писал "Капитанскую дочку". Повесть была написана в 1836 году, а "Историю" Пушкин закончил на два года раньше. Поэт работал по высочайшему разрешению в закрытых архивах, внимательно изучил документы, относящиеся к пугачевскому бунту. Емельян Пугачев в "Капитанской дочке" — человек неоднозначный, но, несомненно, неординарный.
Отношение Пушкина к стихийным народным восстаниям было сложным. Горькие слова ("Не приведи господь видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный") стоят многих томов исследований, посвященных славянскому менталитету. Пушкин прозорливо указал на две характерные черты крестьянских движений: отсутствие долговременной цели и звериную жестокость. Бесправие, неразвитость, убогая жизнь не могут породить организованного, планомерного сопротивления. Вожаки народа отличаются предприимчивостью, широтой характера, бесстрашием. Таков пушкинский Пугачев, провозгласивший себя Петром III. Когда его предупреждают, что на бунтовщиков нацелены пушки, он насмешливо отвечает: "Разве пушки на царей льются?" Он притягивает любовь народа своим буйством и удалью, а больше всего — мечтой о свободе. Не зря открываются навстречу его войску ворота крепости. А рядом с этим — жестокость, массовые казни, часто бессмысленные. "Вором и разбойником" называет его комендант крепости Миронов. Ему присущи черты авантюриста. Он не обманывает себя, хотя лукавит с окружающими, называя себя царем. А Гриневу, который глубже всех его понял, говорит: "Гришка Отрепьев над Москвой ведь царствовал". От волжского разбойника у Пугачева яркий, иносказательный, пересыпанный намеками, прибаутками и баснями язык. Больше всего же в нем привлекает могучая вольная натура, которой тесно в том "мундире", в который его одела судьба. Рассказывая Гриневу об орле и вороне, он выдает свое сокровенное желание: прожить жизнь хоть короткую, но яркую, не "питаясь мертвечиной", а "напившись живой крови".
Реальный Пугачев был страшнее. Он мог приказать повесить "поближе к звездам" мирного астронома Ловица, мог отдать на расправу любовницу Елизавету Харлову и ее семилетнего брата, повелеть тайно удавить близкого друга и соратника Лысова после пьяной ссоры.
Схваченный, Пугачев молит Екатерину II о помиловании. Когда граф Панин назвал его вором, Пугачев ответил: "Я не ворон, я вороненок; ворон еще летает". Панин в кровь разбил ему лицо и вырвал клок бороды. А Пугачев... опустился на колени и стал просить о помиловании.
В народе все равно осталась яркая память о Пугачеве-освободителе. Когда он сидел в клетке, солдаты кормили его из рук. Простые люди приводили детей, чтобы те запомнили: они видели Пугачева.
Разбойник или освободитель, Пугачев был народным героем. Только такого героя и мог породить в то время российский народ.
Лернейская гидра
Тем временем Гера придумала новое испытание, и Эврисфей послал Геракла в ядовитое болото, где обитала девятиглавая Лернейская гидра, сестра Немейского льва и порождение все тех же Тифона и Ехидны — чудовище с телом водяной змеи и девятью головами дракона. Обитала гидра в болоте около города Лерны, где находился вход в подземный мир. Выползая из своего логовища, она уничтожала целые стада и опустошала все окрестности. Борьба с многоголовой гидрой была опасна еще и потому, что одна из голов ее была бессмертна.
Путь к Лернейскому болоту был неблизким, и Геракл поехал туда на колеснице, запряженной четверкой лошадей. Взяв в своего племянника Иолая и, захватив, по совету Афины, медное оружие, Геракл раздобыл повозку и двинулся в путь к Лерне.
Добравшись до болота, Геракл оставил Иолая с колесницей на берегу, а сам пошел вглубь трясины, осторожно перешагивая с кочки на кочку. От ядовитых испарений у него кружилась голова, кочка уходила из-под ног, пока герой не провалился в трясину. И тут из болота выполз огромный рак Каркан и смертельной хваткой уцепился Гераклу в ногу. Одним ударом герой раздавил земноводное существо и крикнул Иолаю, чтобы тот бросил ему конец вожжей. Иолай поспешно обвязал вожжами камень, бросил его Гераклу, затем хлестнул коней, которые и вытащили храбреца из трясины.
Пройдя еще немного, Геракл обнаружил вход в пещеру, из которой доносилось грозное шипение. Наружу высунулось несколько голов на длинных шеях, затем показалось туловище, покрытое чешуей, и длинный изливающийся хвост.
Не дав чудовищу напасть первым, Геракл раскалил докрасна свои стрелы и стал пускать их одну за другой и гидру, чем привел ее в неописуемую ярость. Она выползла, извиваясь покрытым блестящей чешуей телом, грозно поднялась из мрака пещеры на своем громадном хвосте и хотела уже броситься на героя, но тот наступил ой на туловище и придавил к земле. Своим хвостом гидра обвилась вокруг ног Геракла и силилась свалить его наземь. Как непоколебимая скала, стоял герой и взмахами тяжелой палицы одну за другой сбивал головы гидры. И тут Геракл вдруг заметил, что у чудовищной змеи на месте каждой сбитой головы вырастают две новые.
И снова на пришел Иолай. Он зажег часть ближней рощи и горящими стволами деревьев прижигал гидре выраставшие шеи. Все слабее и слабее сопротивлялась обезглавленная гидра. Наконец и бессмертная голова слетела и, ударив в последний раз хвостом, змея затихла и рухнула на землю. Победитель глубоко зарыл ее бессмертную голову и навалил на нее громадную скалу, чтобы гидра больше никогда не смогла выйти на свет. Затем рассек ее тело, обмакнул свои стрелы в ядовитую кровь, чтобы они напитались смертельным ядом, и собрал все отрубленные головы.
Когда Геракл и Иолай удалились, вознесла Гера своего рака-посланца на небо. Так засияло созвездие, имеющее облик рака с кривыми клешнями. Оно встает на небе в самое жаркое время года, напоминая о благодарности Геры каждому, кто погубить нелюбимого ею героя. Геракл же с великим торжеством вернулся в Тиринф, где его ждало новое поручение Эврисфея.
