Вспоминая эти свинцовые мерзости дикой русской жизни, я минутами спрашиваю себя: да стоит ли говорить об этом? И, с обновленной уверенностью, отвечаю себе: стоит... " (Максим Горький, "Детство", 1913 г.)
Горький, конечно, великий писатель. И насчет свинцовых мерзостей разил не в бровь, а в глаз. Он же вырос среди них.
свинцовые мерзости жизни это — живучая, подлая правда, она не издохла и по сей
день. Это та правда, которую необходимо знать до корня, чтобы с корнем же и
выдрать ее из памяти, из души человека, из всей жизни нашей, тяжкой и
позорной» . Никто никогда не говорил об этой правде так, как Горький, потому
что все говорили со стороны, извне, а он — изнутри
1) Москва
2) Почти все детство у бабушки в усадьбе в Тарханах
3) Бабушка
4) в школе гвардейских подпрапорщиков
5) 2 раза
6) Популярность к поэту приходит вместе с выходом стихотворения «Смерть поэта» (1837), посвященного смерти Александра Пушкина. За это произведение Лермонтов был арестован и отправлен в ссылку. Благодаря стараниям бабушки и приближенного к императору Василию Жуковскому наказание удалось немного смягчить.
7) За дуэль с сыном французского посла Э. Барантом поэт снова отправлен в ссылку на Кавказ (1840), где участвует в военных действиях.
8) В Пятигорске, возвращаясь со второй ссылки, Лермонтов встретил старого товарища Мартынова. Тот, оскорбившись на злую шутку поэта, вызывает Лермонтова на дуэль. 15 (27) июля 1841 года на этой дуэли Лермонтова настигла смерть.
9) Мальчик обладал редчайшей музыкальностью: играл на скрипке, пел, сочинял. Именно этот талант делает лирику Лермонтова такой складной и музыкальной. Раньше, чем писать, Лермонтов научился рисовать.
10) Самый известный из родственников Лермонтова по материнской линии - это известный реформатор, премьер-министр России Петр Аркадьевич Столыпин, автор знаменитой "столыпинской реформы". Бабушка М.Ю. Лермонтова Елизавета Алексеевна - урожденная Столыпина. Ее младший брат Дмитрий Алексеевич - дед Петра Аркадьевича. Таким образом, М.Ю. Лермонтов и П.А. Столыпин - троюродные братья
11) «Смерть Поэта»
12) А.С. Пушкину
На эту особенность личности и творчества Лермонтова обратили внимание много позже — в конце XIX — начале XX в. — такие выдающиеся истолкователи лермонтовского творчества, как В. С. Соловьев, Д. С. Мережковский, В. В. Розанов. Для Мережковского, например, было совершенно очевидным, что своеобразие Лермонтова не только в том, что он был поэтом «совсем другой эпохи», то есть эпохи общественного пессимизма 1830-х гг., но и в том, что сам душевный склад поэта, круг нравственных и философских проблем, волновавших его, резко отделяет Лермонтова, «ночное светило русской поэзии», и от Пушкина, «дневного светила русской поэзии», и от большинства поэтов пушкинской плеяды.
Спроецировав на проблематику творчества Лермонтова круг идей, волновавших лучшие умы Европы в конце XIX в., В. С. Соловьев увидел в поэте гения, который стал ближайшим русским предшественником тогдашнего «властителя дум» — немецкого философа и писателя Фридриха Ницше. «Я вижу в Лермонтове, — говорил Соловьев в лекции о поэте, прочитанной в 1899 г., — прямого родоначальника того духовного настроения и того направления чувств и мыслей, а отчасти и действий, которые для краткости можно назвать "ницшеанством"». Оставляя в стороне вопрос о том, насколько правомерно сближение Лермонтова с Ницше, следует заметить, что Соловьев подчеркнул европейский масштаб личности и творчества Лермонтова, оригинальность его духовного склада, малозаметное, подспудное, но крайне важное влияние лермонтовской «поэзии мысли» на русскую литературу второй половины XIX в. и совершенно очевидное — на русских поэтов-модернистов рубежа Х1Х-ХХ вв.
Развивая идеи Соловьева, философ В. В. Розанов в заметке «Вечно печальная дуэль» подчеркнул: «В Лермонтове срезана была самая кронка нашей литературы, общее — духовной жизни, а не был сломлен, хотя бы и огромный, но только побочный сук». В поэте, которому был отмерен мизерный срок жизни в литературе, Розанов увидел одну из «необыкновенных точек» в русском духовном развитии. Именно в этой «точке», в Лермонтове, была заложена нереализовавшаяся возможность развития русской литературы. Трудно сказать, каков был бы ее путь, если бы поэт, оставшийся «вечным юношей», смог реализовать хотя бы часть своего творческого потенциала.