ответ:Александр Грин написал замечательную повесть «Алые паруса». В этой повести он не старался показать нам чудо, сказку, волшебство. Писатель хотел сказать, что они бывают, дать нам надежду на чудо.
Маленькая девочка по имени Ассоль однажды встретилась с Эглем, который сказал ей, что во взрослой жизни к ней приплывёт прекрасный принц, на огромном корабле, над которым будут развеваться алые паруса. С тех пор главная героиня только и ждала и мечтала, когда же исполнится предсказание Эгля.
Этим принцем суждено стать молодому человеку по имени Грей. Он воспитывался в богатой семье. Однажды в детстве, находясь в библиотеке, совсем ещё юный Грей увидел картину, на которой был изображён капитан корабля. И тогда Грей начал мечтать о море. И он смог воплотить эту мечту в жизнь, действительно став капитаном.
Однажды его судно с алыми парусами подошло к берегу. Красавица Ассоль крикнула стоявшему на борту капитану – «Это я!». И Грей полюбил девушку и забрал её с собой. Таким образом сказка стала реальной, мечта Ассоль сбылась. И если бы не её встреча с Эглем, то сказки могло бы и не быть. Волшебник Эгль подарил мечту и надежду девушке, и они претворились в жизнь.
Повесть Александра Грина «Алые паруса» — это история о том, что мечты человека сбываются. Необходимо только верить и ждать! И любому из нас рано или поздно повезёт.
Объяснение:
Объяснение Анализ рассказа «Жена мужа в Париж провожала».
Шукшин нередко прибегает к форме, которую сам он обозначил как «рассказ-судьба». Житийный рассказ позволяет писателю показать истоки душевного склада героя, усилить значение авторского слова в исследовании духовной эволюции человека.
Классическим образцом такого рассказа является шукшинский шедевр «Жена мужа в Париж провожала».
Главная коллизия обусловлена реакцией живой души героя на угнетающие ее условия, социальные обстоятельства. Жизнь Кольки давно уже не требует от него ни душевности, ни творчества: «Руки отвыкают от работы, душа высыхает — бесплодно тратится на мелкие, мстительные, едкие чувства». А то, что он именно творческий и душевный человек, подчеркивается в авторском рассказе о Колькиной «Цыганочке». В чем-то более крупном Колька проявить себя не может и «с остервенением» «разворачивается» в танце. В другой ситуации это могло быть отдыхом для души, сейчас осталось единственным ее взлетом. Автору важно, чтобы читатель понял — не о социально-бытовой драме идет речь, а о социально-философской трагедии.
Чтобы обосновать значительность конфликта, вывести его за пределы семейно-бытовой проблематики, повествователь с самого начала подчеркивает глубокую национальную характерность типа: «Очень надеж ный, крепкий сибирячок, каких запомнила Москва 1941 года, когда такие вот, ясноглазые, в белых полу шубках день и ночь шли и шли по улицам, одним своим видом успокаивая большой город».
Драматизм положения, в котором оказался гepoй не скрывается, сразу подмечен автором: «Парень выплясывает какую-то затаенную горькую боль». Неоднозначность ситуации подчеркивается фигурами умолчания: «Колька тоже смеется, хотя…», «Больше гордую, чем…».
Для писателя важно показать социальные и даже исторические причины, заставляющие героя жить и условиях, когда «душа высыхает». Далеко не все обусловлено тем, что он оказался в городе и в конкретной «неблагополучной» семейно-бытовой ситуации. То, чти происходит у Паратовых, — драматический общенациональный процесс, а не примета жизни отдельной московской семьи. «Закваска» крестьянина сама по себе не может защитить человека от растлевающего воздействия «цивилизации». Тем более, что само понятие хозяйства, хозяйствования на земле дискредитировано советской властью. Мечта Кольки о «маленьком тракторе, маленьком комбайнике и десяти гектарах земли» для его жены Вали — «кулачество», «мещанство». В ее эмоциональном выкрике: «Кулачье недобитое. Почему домой-то не поехал? В колхоз неохота идти? Об единоличной жизни мечтаете с мамашей своей…» — всколыхнулось не только личное, но и затверженное по учебникам истории, отложившееся на собраниях, напоминающее о временах, когда слова «из крестьян» в графе «происхождение» воспринимались как «черная метка» социальной неполноценности, как указание на потенциального врага. Сама Валя давно живет только материальным.
Колька Паратов — человек другого типа. Жить с мертвой душой он не смог бы. Именно поэтому и можно говорить о трагедии человека, изображенной в этом рассказе писателем. Память об оставленной земле, матери больно ворочается в душе героя. Издевательское упоминание о самом дорогом становится последним внешним поводом к трагической развязке. Рассказ свидетельствует о возможных непредсказуемых последствиях перехода значительных слоев народа в иные социально-бытовые и нравственно-психологические условия жизни. Не утихала тревога писателя о том, что «нам бы про душу не забыть», продвигаясь по пути социальных перемен.:
Ей сна нет от французских книг, А мне от русских больно спится.
Минуй нас пуще всех печалей И барский гнев, и барская любовь.
Счастливые часов не наблюдают.
Кто беден, тот тебе не пара.
Подписано, так с плеч долой.
Грех не беда, молва нехороша.
Мне всё равно, что за него, что в воду.
Блажен, кто верует, — тепло ему на свете!
И дым Отечества нам сладок и приятен!
Нам каждого признать велят историком и географом!
Господствует ещё смешенье языков: Французского с нижегородским?
Велите ж мне в огонь: пойду как на обед.
Что за комиссия, Создатель, Быть взрослой дочери отцом!
Служить бы рад, прислуживаться тошно.
Свежо предание, а верится с трудом.
Ах! тот скажи любви конец, Кто на три года вдаль уедет.
Как станешь представлять к крестишку ли, к местечку, Ну как не порадеть родному человечку!. .
Дистанции огромного размера.
Дома новы, но предрассудки стары.
А судьи кто?
Ах, злые языки страшнее пистолетов.
Я странен; а не странен кто ж?
Но чтоб иметь детей, кому ума недоставало?
Чины людьми даются, А люди могут обмануться.
Я глупостей не чтец, А пуще образцовых.
Обманщица смеялась надо мною!
Похвальный лист тебе: ведёшь себя исправно.
Ба! знакомые все лица!
Снаружи зеркальце, и зеркальце внутри
Кричали женщины «Ура! » и в воздух чепчики бросали.
В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов.
Читай не так, как паномарь, а с чувством, с толком, с расстановкой.
Где ж лучше? Где нас нет.
Числом поболее, ценою подешевле.
Что говорит! И говорит, как пишет!
Уж коли зло пресечь: Забрать все книги бы да сжечь.
Сюда я больше не ездок.
Карету мне! Карету!
Собаке дворника, чтоб ласкова была.
Когда в делах — я от веселий прячусь,
Когда дурачиться — дурачусь,
А смешивать два эти ремесла
Есть тьма искусников, я не из их числа.
Шел в комнату, попал в другую.
Ах! Боже мой! что станет говорить Княгиня Марья Алексевна!
Молчалины блаженствуют на свете!
А впрочем, он дойдет до степеней известных, Ведь нынче любят бессловесных.