путешествующие непременно винят смотрителей и стремятся на них выместить свою злость по поводу плохих дорог, несносной погоды, скверных лошадей и тому подобного. А между тем смотрители — это большей частью кроткие и безответные люди, «сущие мученики четырнадцатого класса, огражденные своим чином токмо от побоев, и то не всегда». Жизнь смотрителя полна тревог и хлопот, он ни от кого не видит благодарности, напротив, слышит угрозы и крики и ощущает толчки раздраженных постояльцев. Между тем «из их разговоров можно почерпнуть много любопытного и поучительного».
В 1816 г. случилось рассказчику проезжать через губернию, и в дороге он был застигнут дождем. На станции поспешил он переодеться и напиться чаю. Ставила самовар и накрывала на стол смотрителева дочь, девочка лет четырнадцати по имени Дуня, которая поразила рассказчика своей красотой. Пока Дуня хлопотала, путешественник рассматривал убранство избы. На стене заметил он картинки с изображением истории блудного сына, на окнах — герань, в комнате была кровать за пестрой занавеской. Путешественник предложил Самсону Вырину — так звали смотрителя — и его дочери разделить с ним трапезу, и возникла непринужденная обстановка, располагающая к симпатии. Уже лошади были поданы, а путешественник все не хотел расстаться со своими новыми знакомыми.
Миновало несколько лет, и вновь довелось ему ехать этим трактом. Он с нетерпением ожидал встречи с давними знакомыми. «Вошед в комнату», он узнал прежнюю обстановку, но «все кругом показывало ветхость и небрежение». Не было в доме и Дуни. Постаревший смотритель был угрюм и неразговорчив, лишь стакан пуншу расшевелил его, и путешественник услышал печальную историю исчезновения Дуни. Случилось это три года назад. На станцию прибыл молодой офицер, который очень спешил и гневался, что долго не подают лошадей, но, увидев Дуню, смягчился и даже остался ужинать. Когда же лошади прибыли, офицер внезапно почувствовал сильное недомогание. Приехавший лекарь нашел у него горячку и прописал полный покой. На третий день офицер был уже здоров и собрался уезжать. День был воскресный, и он предложил Дуне довезти ее до церкви. Отец позволил дочери поехать, не предполагая ничего худого, но все же им овладело беспокойство, и он побежал к церкви. Обедня уже кончилась, молящие расходились, а из слов дьячка смотритель узнал, что Дуни в церкви не было. Вернувшийся вечером ямщик, везший офицера, сообщил, что Дуня отправилась с ним до следующей станции. Смотритель понял, что болезнь офицера была притворной, и сам слег в сильной горячке. Поправившись, Самсон выпросил отпуск и пешком отправился в Петербург, куда, как знал он из подорожной, ехал ротмистр Минский. В Петербурге он отыскал Минского и явился к нему. Минский не сразу узнал его, а узнав, начал уверять Самсона, что он любит Дуню, никогда ее не покинет и сделает счастливою. Он дал смотрителю денег и выпроводил на улицу.
Самсону очень хотелось еще раз увидеть дочь. Случай ему. На Литейной заметил он Минского в щегольских дрожках, которые остановились у подъезда трехэтажного дома. Минский вошел в дом, а смотритель из разговора с кучером узнал, что здесь живет Дуня, и вошел в подъезд. Попав в квартиру, сквозь отворенную дверь комнаты увидел он Минского и свою Дуню, прекрасно одетую и с неясностью смотрящую на Минского. Заметив отца, Дуня вскрикнула и без памяти упала на ковер. Разгневанный Минский вытолкал старика на лестницу, и тот отправился восвояси. И вот уже третий год он ничего не знает о Дуне и боится, что судьба ее такова же, как судьба многих молоденьких дур.
Через некоторое время вновь случилось рассказчику проезжать этими местами. Станции уже не было, а Самсон «с год как помер». Мальчик, сын пивовара, поселившегося в Самсоновой избе, проводил рассказчика на могилу Самсона и рассказал, что летом приезжала прекрасная барыня с тремя барчатами и долго лежала на могиле смотрителя, а ему дала пятак серебром, добрая барыня.
P.S Можно было меньше, но за это вы точно получите 5
Да, на мой взгляд, пьеса Жана-Батиста Мольера "Мещанин во дворянстве" очень актуальна и сегодня. Она остается злободневной потому, что речь в пьесе идет вовсе не о сословиях (мещанах и дворянах), а о людском тщеславии. А уж тщеславие в наше время цветет пышным цветом. Поэтому очень многие современные люди могли бы увидеть в господине Журдене себя, если бы захотели.
Кого же можна назвать сейчас "господином Журденом"? Да многих! Например, тех, кто изо всех сил старается казаться "успешными", "состоятельными", покупая себе статусные вещи и влезая в долги. Или тех, кто воображает себя "не таким как все" и изо всех сил подчеркивает свою "элитарность". Или тех горожан, которые демонстративно презирают выходцев из деревни и стараются не упоминать о собственной бабушке, живущей в селе. Иными словами, все то множество людей, которые стараются казаться не такими, какие они есть - все они в чем-то господа Журдены. Поэтому пьеса Жана-Батиста Мольера "Мещанин во дворянстве" нисколько не устарела.
Объяснение:
240 вольт: Ой!
270 вольт: (Крики агонизирующего человека) Выпустите меня отсюда! Выпустите! Вы что, не слышите?! Выпустите меня!
300 вольт: (Крики агонизирующего человека) Я категорически отказываюсь отвечать! Выпустите меня отсюда! Выпустите! Выпустите меня отсюда!
330 вольт: Выпустите меня отсюда! Выпустите! У меня сердечный приступ! Выпустите меня вас! (Истерически)
330 вольт: (Громкие и несмолкающие крики агонизирующего человека) Выпустите меня отсюда! Выпустите вас! (Истерически) Выпустите! Выпустите меня!..
360 вольт: Тишина.
390 вольт: Тишина.
420 вольт: Тишина...
Это фрагмент протокола знаменитого эксперимента американского психолога Стенли Милгрэма, проведенного в 1963 году. Участников эксперимента разделили на пары «учитель» — «ученик». Экспериментатор требовал от «учителя» давать «ученику» простые задачи на запоминание и при каждой ошибке «ученика» нажимать на кнопку, наказывая его ударом тока. Одни люди наносили другим удары током просто потому, что этого требовал экспериментатор в белом халате. Конечно, удары током были не настоящими, роль подопытного играл актер. Но испытуемые об этом не знали и, тем не менее, большинство увеличивали разряд и доходили до последнего рубильника, несмотря на крики и мольбы «ученика».
Чуть позже другой американский психолог, Филипп Зимбардо, провел не менее знаменитый эксперимент. Он поместил студентов-добровольцев в «тюрьму», оборудованную в подвале Стэнфордского университета. За пять дней участники настолько вошли в роль надзирателей и заключенных, что эксперимент пришлось прекратить.
Обе эти истории показали человечеству, что границы морали и нравственности являются очень зыбкими. «Если бы мне нужно было набрать персонал для фашистского концлагеря, я мог бы сделать это в любом американском городке», — заявил Милгрэм. Некоторые ставят эти исследования в один ряд с библейскими притчами и трагедиями Шекспира.
Исследования Зимбардо и Милгрэма вызвали бурную дискуссию. В первую очередь вызывала сомнение этичность экспериментов: ни в чем не повинным испытуемым показывали, что они на ужасные поступки. Но был и чисто научный вопрос: да, мы узнали, что человек в определенных ситуациях может делать гадости, ну и что? Это из всей мировой истории было ясно и без дополнительных экспериментов. А вот от чего именно и в какой степени зависит отказ от высоких моральных идеалов? Этого знаменитые эксперименты внятно объяснить не могли.
Пережив первоначальный шок, психологи продолжили исследования. На сегодня проведены тысячи экспериментов, проверяющих, как работает человеческая мораль. Вечный выбор между хорошим и плохим анатомировали, разложили по полочкам. Мы приводим результаты наиболее интересных исследований, проведенных в последние годы.