Здравствуйте вот ссылка на сайт где вас просят ввести свой телефон пароль отправить личное сообщение для того чтобы аннулировать заказ воспользуйтесь функцией отмены заказа которая доступна для скачивания файлов на сайте в личном сообщении есть ссылка для входа логин пароль и логин и пароль для женского пола до конца недели все равно не будет в офисе на сайте не нашел в почте нет я просто в шоке что в этом месяце у нас на складе в Москве в семье не знаю как в году
А Вы вспомните что это было за время: Герасим был крепостным, т. е. практически собственностью своей барыни, она могла делать с ним всё что хотела. И воспитывали крепостных соответствующе - в полном подчинении хозяину. Герасим просто не мог не исполнить её волю. Но в месте с тем у него смого был внутренний конфликт - необходимость подчиниться приказу и с другой стороны - собачка, которую он любил. Вот он и нашел палеотивное решение - приказ барыни он выполнил, но жить дальше, так как он жил, он бы тоже не смог. Вот он и ушел ...
“Мастерски выписано” в этой повести всё, начиная с её названия. Само заглавие удивительно поэтично и звучно. Оно звучит как строка стихотворения, написанного трёхстопным ямбом: “Грана / товый / браслет”. Тот самый, среди камней которого есть “весьма редкий сорт граната” — гроссуляр, что имеет, “по старинному преданию свойство сообщать дар предвидения носящим его женщинам и отгоняет от них тяжёлые мысли, мужчин же охраняет от насильственной смерти” (Из письма Желткова) . Тот самый браслет, который брат главной героини повести Веры Николаевны Шеиной, товарищ прокурора Николай Николаевич Мирза-Булат-Тугановский именует “идиотским”, “чудовищной поповской штучкой” и с брезгливостью бросает на стол вместе с небольшим ювелирным футляром из красного плюша. Но это — не эпиграф: “L. van Beethoven. 2 son. (op. 2, № 2). Largo Appassionato”. О том, что это, я размышлял немало. Но вот однажды, в очередной раз перечитав эту повесть Куприна и находясь под свежим впечатлением от прочитанного, я решил прослушать это музыкальное произведение. И оказалось, что во многом повесть « Гранатовый браслет» и бетховенская соната созвучны, временами даже совпадают. И вообще музыка в «Гранатовом браслете» играет исключительную роль. И дело не только в том, что на именинах Веры Шеиной “светский молодой богатый шалопай и кутила Васючок” “пел вполголоса под аккомпанемент Женни Рейтер итальянские канцонетты и рубинштейновские восточные песни”. И даже не в том, что сама повесть заканчивается виртуозным исполнением знаменитой пианисткой Женни Рейтер бетховенской сонаты, этого “исключительного, единственного по глубине произведения”. Уже в экспозиции повести, во втором предложении первого абзаца, мы читаем следующее: “То по целым суткам тяжело лежал над землёю и морем густой туман, и тогда огромная сирена на маяке ревела днём и ночью, точно бешеный бык”. а маяке ревела днём и ночью, точно бешеный бык”. И через одно предложение продолжение “музыкальной темы”: “То задувал с северо-востока, со стороны степи свирепый ураган; от него верхушки деревьев раскачивались, пригибаясь и выпрямляясь, точно волны в бурю, гремели по ночам железные кровли дач, и казалось, будто кто-то бегает по ним в подкованных сапогах, вздрагивали оконные рамы, хлопали двери, и дико завывало в печных трубах”. Чудовищная какофония начала повести легко “отзовётся” в её развязке, в одном из последних абзацев: “Княгиня Вера обняла ствол акации, прижалась к нему и плакала. Дерево мягко сотрясалось. Налетел лёгкий ветер и, точно сочувствуя ей, зашелестел листьями. Разумеется, не только музыка царит в прозаическом шедевре А. И. Куприна. Повесть немыслима без чарующих пейзажных зарисовок. Пейзаж у Куприна полон звуков, красок и — в особенности — запахов. Вот один из наиболее характерных в этом смысле эпизодов из второй главы: “Клумбы опустели и имели беспорядочный вид. Доцветали разноцветные махровые гвоздики, а также левкой — наполовину в цветах, а наполовину в тонких зелёных стручьях, пахнувших капустой (здесь и далее курсив мой. — С. Ш.) , розовые кусты ещё давали — в третий раз за это лето — бутоны и розы, но уже измельчавшие, редкие, точно выродившиеся. Зато пышно цвели своей холодной, высокомерной красотою георгины, пионы и астры, распространяя в чутком воздухе осенний, травянистый, грустный запах. Остальные цветы после своей роскошной любви и чрезмерного обильного летнего материнства тихо осыпали на землю бесчисленн
