1. Статья посвящена драме Островского «Гроза».
Добролюбов подвергает анализу мнения других критиков о драме, находя, что в них отсутствует «прямой взгляд на вещи».
2. Добролюбов сравнивает «Грозу» с драматическими канонами, показывая, что она совсем не соответствует, следовательно, требует другого критического подхода.
Определение пьес Островского как «пьес жизни».
3. Анализ так называемых «лишних лиц» в пьесах: эти лица оказываются столь же необходимы для пьесы, как и главные: они создают фон, которым определяется смысл деятельности главных персонажей.
4. Характеристика «Грозы» как самого «решительного» произведения Островского: «Взаимные отношения самодурства доведены в ней до самых трагических последствий…фон пьесы, указанный нами и обнаруживающий шаткость и близкий конец самодурства».
5. Подробный анализ и характеристика образа Катерины. Катерина – шаг вперед во всей русской литературе, мотивы ее поступков раскрывают ее как натуру «сильную и свежую», склонную к созиданию, воплощение народной идеи.
6. Анализ концовки и выоды. Тихон, бросающийся на тело жены с восклицанием: «Хорошо тебе, Катя! А я-то зачем остался жить на свете да мучиться!“. Слова Тихона заставляют зрителя подумать уже не о любовной интриге, а обо всей этой жизни, где живые завидуют умершим».
Вот просмотри,что лучшее выбери.
Объяснение:
Бросая общий взгляд на стихотворения Лермонтова, мы видим в них все силы, все элементы, из которых слагается жизнь и поэзия. В этой глубокой натуре, в этом мощном духе всё живет; им всё доступно, всё понятно; они на всё откликаются. Он всевластный обладатель царства явлений жизни, он воспроизводит их как истинный художник; он поэт русский в душе — в нем живет и настоящее русской жизни; он глубоко знаком и с внутренним миром души.
Несокрушимая сила и мощь духа, смирение жалоб, елейное благоухание молитвы, пламенное, бурное одушевление, тихая грусть, кроткая задумчивость, вопли гордого страдания, стоны отчаяния, таинственная нежность чувства, неукротимые порывы дерзких желаний, целомудренная чистота, недуги современного общества, картины мировой жизни, хмельные обаяния жизни, укоры совести, умилительное раскаяние, рыдания страсти и тихие слезы, как звук за звуком, льющиеся в полноте умиренного бурею жизни сердца, упоения любви, трепет разлуки, радость свидания, чувство матери, презрение к прозе жизни, безумная жажда восторгов, полнота упивающегося роскошью бытия духа, пламенная вера, мука душевной пустоты, стон отвращающегося самого себя чувства замершей жизни, яд отрицания, холод сомнения, борьба полноты чувства с разрушающею силою рефлексии, падший дух неба, гордый демон и невинный младенец, буйная вакханка и чистая дева — всё, всё в поэзии Лермонтова: и небо и земля, и рай и ад...
По глубине мысли, роскоши поэтических образов, увлекательной, неотразимой силе поэтического обаяния, полноте жизни и типической оригинальности, по избытку силы, бьющей огненным фонтаном, его создания напоминают собою создания великих поэтов. Его поприще еще только начато, и уже как много им сделано, какое неистощимое богатство элементов обнаружено им: чего же должно ожидать от него в будущем?..
Пока еще не назовем мы его ни Байроном, ни Гёте, ни Пушкиным и не скажем, чтоб из него со временем вышел Байрон, Гёте или Пушкин: ибо мы убеждены, что из него выйдет ни тот, ни другой, ни третий, а выйдет — Лермонтов... Знаем, что наши похвалы покажутся большинству публики преувеличенными; но мы уже обрекли себя тяжелой роли говорить резко и определенно то, чему сначала никто не верит, но в чем скоро все убеждаются, забывая того, кто первый выговорил сознание общества и на кого оно за это смотрело с насмешкою и неудовольствием.
И мы видим уже начало истинного (не шуточного) примирения всех вкусов и всех литературных партий над сочинениями Лермонтова, — и уже недалеко то время, когда имя его в литературе сделается народным именем и гармонические звуки его поэзии будут слышимы в повседневном разговоре толпы, между толками ее о житейских заботах...
Образ Швабрина в повести весьма выпукло обрисован, он не оставляет никаких белых пятен, возможностей «додумать, дописать» его биографию. Подробная характеристика Швабрина дается в момент прибытия Гринёва на службу. «Офицер невысокого роста, с лицом смуглым и отменно некрасивым, но чрезвычайно живым». Он как будто бы рад новому товарищу. «Вчера узнал я о вашем приезде; желание увидеть наконец человеческое лицо так овладело мною, что я не вытерпел».
Алексей Иванович – образованный молодой человек, знающий языки, вольнодумец, с небольшим послужным списком поручика, со своими собственными представлениями о добре и зле. Ему кажется, что он не совершает ничего особенного, но, добиваясь расположения Маши, переступает черту порядочности и здравомыслия. Какая, скажите, девушка пойдет замуж за человека, который грозится взять ее силой?
Швабрин сослан в отдаленный гарнизон за вспыльчивый нрав и участие в дуэлях. Очень скоро он увидит в Гринёве соперника за сердце Маши, решится на то, чтобы оклеветать ее.
Но он не ожидает такого отпора. Конфликт нарастает, он закончится дуэлью и тяжелым ранением Петра.Дальнейшее поведение потерпевшего фиаско на личном, любовном фронте не выходит из однажды заданных рамок. В самый тяжелый, кульминационный момент повествования Швабрин предает коменданта крепости, переметнувшись на сторону Пугачева. Таким образом, нарушает присягу. Изменник вознагражден: теперь он верховодит в Белогорской крепости.
Впоследствии Швабрин препятствует Маши, еще позднее пишет донос в следственные органы о сотрудничестве сослуживца с бунтовщиками. Но беспорядочные и хаотические действия по выгораживанию себя и очернению вечного соперника цели не достигают: Гринёв любит и любим, он оправдан императрицей, а интригана и предателя ждет каторга.
В значительной степени образ Швабрина в повести Капитанская дочка написан яркими, во многом «язвительными» красками, что напрямую указывает на отношение автора к подобному типу людей. Недостойное офицера и мужчины поведение лишь сильнее оттеняет благородство и непогрешимость главного героя повести, вознагражденного за усердие, стойкость, бескорыстие.
Соглашаться на компромиссы там, где этого делать нельзя, идти на сделку с совестью, искать обходные пути, писать подметные письма, плести интриги, другими словами, губить собственную душу – это выбор самого Алексея. Так считает автор, и в своих суждениях он достаточно прямолинеен. Лишь однажды, в самом конце повести, мы услышим сочувственные нотки в речах Петра Гринёва. Он отдаст должное подследственному в кандалах, ведь на допросах тот ни разу не упомянул имени Маши Мироновой.