Да в тех же дворех сделано:
конюшня, в ней 4 журавля стоялых,
один конь гнед, а шерсти на нем нет,
передом сечет, а задом волочет
да 2 кошки дойных,
8 ульев неделаных пчел, а кто меду изопьет <...>
2 ворона гончих, 8 сафьянов турецких.
2 пустоши поверх лесу и воды.
Да с тех же дворов
сходится на всякий год всякаго запасу по 40 шестов собачьих хвостов,
да по 40 кадушек соленых лягушек,
киса штей да заход сухарей,
да дубовой чекмень рубцов, да маленькая поточка молочка,
да овин киселя.
Что почувствовал старый Тарас, когда увидел своего Остапа? Что было тогда в сердце его? ответить на эти вопросы очень трудно, это, наверно, относится к числу непередаваемых душевных движений. Но верно то, что Тарас вместе с Остапом переносил все его мучения, как бы принимая на себя его боль, поддерживая его и гордясь им. И только время от времени произносил, потупив седую голову: «Добре, сынку, добре!»
Важно также выяснить, почему Остап в минуты последних смертных мук хотел увидеть именно отца и услышат именно его голос. Сами все сформулировали вопрос несколько иначе: Кем был отец для Остапа? Гоголь пишет, что такие минуты человек «не хотел бы слышать рыданий и сокрушении слабой матери или безумных воплей супруги», в такие минуты нужен «твердый муж, который бы разумным словом осветил его и утешил при кончине». Таким «мужем» был для Остапа отец. Тарас для Остапа- идеал рыцарства, отваги, стойкости, крепости духа. Именно поэтому в минуты душевных и физических мук он обращается к Тарасу за поддержкой: «Батько! Где ты? Слышишь ли ты?» - «Слышу!» - раздалось среди всеобщей тишины...»
Надо остановиться на этом «Слышу!» - ведь оно могло стоить Тарасу жизни. Что вложил Тарас в это короткое, но громко прозвучавшее слово и что значило оно для Остапа? Многое вложил в это слово старый Тарас: и безграничную любовь и нежность к сыну, и гордость за него,, и ненависть к врагам, и угрозу отомстить им. Для Остапа же это «Слышу!» - ни с чем не соизмеримая духовная поддержка. Немаловажно и то, что оно означает торжество идеи товарищества в высоком его значении.
Все приходят к выводу, что Остап в повести Гоголя - личность героическая. Почему мы вправе назвать Остапа героем, а его смерть подвигом? Героизм - это особая форма поведения, когда человек берет на себя решение большой задачи, берет па себя большую, чем обычно, ответственность, когда ему приходится действовать в особо трудных условиях. Героизм всегда приводит к подвигам, то есть к поступкам, которые требуют от человека самоотверженности, предельного напряжения сил и воли, а иногда и жизни.
Возвышенность идеала, верность ему позволили Остапу собрать все свои силы, духовные и физические, и показать товарищам и врагам пример стойкости, мужества и твердости.
В заключение разговора об Остапе предлагаем сопоставить иллюстрации Е. А. Кибрика и Д. А. Шмаринова, изображающие Остапа перед казнью, и подумать, на какой из иллюстраций внутреннее состояние Остапа передано в большем соответствии с гоголевским текстом? Это вопрос не простой. Остап дан художниками в разных ракурсах, и обычно вначале все отдают предпочтение Остапу, изображенному Е. А. Кибриком. Лицо и фигура Остапа на этой иллюстрации дышат мужеством и решимостью стойко выдержать любые муки. Но через какое-то время все начинают колебаться: не слишком ли художник «осовременил» Остапа. Некоторые даже говорят, что Остап у Кибрика больше похож на героя Великой Отечественной войны, чем на запорожского казака.
В иллюстрации Шмаринова есть некоторая стилизация, но у него строже выдержан колорит эпохи и фигура Остапа очень выразительна, остро показан драматизм ситуации. Поза, выражение лица Остапа говорят о его внутренней собранности, огромном волевом усилии, подчеркивают его вызов врагу. Он словно бы демонстрирует врагам свою непреклонность и сверхчеловеческое мужество, перед которым бессильны любые пытки.