В связи с особенностью жизни у собак, кошек, - глаза адаптированы для панорамного зрения. Эта особенность связана как с уникальным строением сетчатки, так и с анатомическим расположением глаза животного.
Животные имеют очень широкое поле зрения. Острота зрения у кошек и собак гораздо ниже, чем у человека. К примеру собаки имеют остроту зрения в среднем 0,3, а кошки всего лишь 0,1 от остроты зрения человека, которое в норме составляет 1.Но в темноте, собаки и кошки видят гораздо лучше. Это свойство связано с уникальным строением сетчатки, которая имеет светоотражающий слой (tapetum lucidum). Тапетум выполняет функцию светоотражателя, тем самым, удваивая фотон света и преобразуя его частоту для наилучшего восприятия рецепторами сетчатки.
19 марта 1837 года Леомонтов выехал из Петербурга на Кавказ и затем в течении целого года был "в беспрерывном странствовании, то на перекладной, то верхом".
Дорогой на Кавказ Лермонтов простудился, из ставрополбского военного госпиталя во второй половине мая его перевили в пятигорский госпитвль, и все лето до начала сентября он лечился на Кавказских минеральных водах в Пятигорске и Кисловдске.
При выходе из госиталя Лермонтов встретился с товарищем по Университетскому пансону Н.Ь. Сатиным, другом А.И. Герцена.
Здесь Лермонтов познакомился с другом сосланных на Кавказ декабристов, умным и смелым в своих суждениях доктором Н.В. Майером, которого вскоре под именем доктора Вернера вывел среди действующих лиц "Книжны Мери".
У М.Н. Сатина произошла встреча Лермонтова с В.Г. Белинским. Они резко поспорили и разошлись, но чере 3 года в Петербурге поэт и великий критик встретились снова, и на этот раз поняли и оценили друг друга.
В конце сентября Лермонтов получил предписания отправиться в Закавказье, в свой Нижегородский драгунский полк, стоявший около Тифлиса. В эту поездку, особенно на Военно-грузинской дороге, Лермонтов много рисовал. Лерм. не был худ. проф., но талантливо рисовал, как многие писатели-современники с увлечением делал наброзки карандашом и акв. и писал маслом и пересылал друзьям в Москву и Петербург. Многие из его рисунков и картин сохранились и до наших дней.
Кавказские впечатления имели для творчества Лермонтова очень большое значение.
Гражданин и зрелый поэт знакомился с людьми и природой и богатого края. Древние памятники архитектуры, сказания и песни народов Кавказа и Закавказья, горные пейзажи-все это отразилось в новых редакциях "Демона" и в поэме "Мцири", а также в повести "Бела". Лермонтов начал изучать азербайджанский язык, который по его замечанию, "в Азии необходим, как французский в Европе". В Грузии Лермонтов встречался с лучшими представителями грузинской, армянской и фзербайджанской интеллигенции.
Между 8 и 10 октября 1837г Лермонтов встретился в Ставраполе с поэтом декабристом А.И. Одоевским, прибывшим вместе с декабристами Нарышкиным и Назимовым прибывшим из Сибири. От Одоевского он узнал много нового о восстании 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади. Лермонтову были близки взгляды и интересы Одоевского и он привязался к своему новому старшему другу.
В связи с пребыванием в Закавказье и на Кавказе Николая первого, осення экспедиция протиа горцев в 1837г. была отменена. По собственному признанию, Лермонтов "слышал только 2-3 выстрела." Он "странствовал одетый по-Черкесски с ружьем за плечами; ночевал в чистом поле, засыпал под крик шакалов". Возникали планы поездки в Персию, в Мекку; Лермонтов хотел проситься в Хивинский поход с Перовским. Но 10 окт. Николай первый в Дидубе под Тифлисом сделал смотр войсковым чамтям кавказского корпуса, среди которых были 4 эскадрона Нижегородского Драгунского полка. Царь нашел их в хорошем состоянии, это косвенно повлияло на судьбу Лермонтова, который был переведен в Гродненский гусврский полк, стоявший недалеко от Новгорода. Лермонтов уже знал о своем и о предстоящем возвращении на север, но высочайший приказ должен был дойти до Питербурга и оттуда, через военное министерство, вернуться в Грузию. Вот почему Лермонтов задержался в Закавказьи , был в Шуше, Кубе и Кохетии.
Только 25 ноября Лермонтов был выключен из списков Нижегородского Драгунского полка. Но "прощение" не радовало его, на Кавказе дышалось вольнее.
По дороге Лермонтов задержался в Ставраполе. Лермонтова не могли удовлетворить ограниченные ниеолаевской цензурой высказывание даже передовых журналистов. Его глубокий и могучий дух, как говорил о нем Белинский, не мог примериться с русской крепостнической деятельностью, и не от самодержавия ждал он разрешения вознейших соц. вопросов. Ссылка не смирила Лермонтова. Он был готов к дальнейщей борьбе. Поэта-борца он сравнивал с булатным кинжалом в стихотвопении "Кинжал"
...Ты дан мне в спутники, любви залог немой,
И страннику в тебе пример не бесполезный:
Да, я не изменюсь и буду тверд душой.
Как ты, как ты, мой друг железный.