Первая зрелая работа Виктора Гюго в жанре художественной литературы «Последний день приговорённого к смерти» была написана в 1829 году и отразила острое социальное сознание писателя, что продолжилось в его последующих работах. Повесть Le Dernier jour d’un condamné (Последний день приговорённого к смерти) оказала большое влияние на таких писателей как Альбер Камю, Чарльз Диккенс и Ф. М. Достоевский. Claude Gueux, короткая документальная история о реально существовавшем убийце, казнённом во Франции, увидела свет в 1834 и впоследствии была расценена самим Гюго как предвестник его великолепной работы о социальной несправедливости Отверженные. Но первым полноценным романом Гюго станет невероятно успешный Notre-Dame de Paris (Собор Парижской Богоматери), который был опубликован в 1831 году и быстро переведён на многие языки по всей Европе. Одним из эффектов романа было привлечение внимания к запустелому Собору Парижской Богоматери, который стал привлекать тысячи туристов, прочитавших популярный роман. Книга также содействовала возрождению уважения к старым зданиям, которые сразу после этого стали активно беречь.
На репродукцие Николая Ивановича Фешина мы видим девочку Варю. Варе Одоратской здесь всего лишь 10 лет, а художник показал её взрослой и серьёзной. Хотя она ещё ребёнок, взгляд у неё не детский. Девочка, сидящая на столе среди разбросанных в живописном беспорядке игрушек и сладостей, смотрится немного нелепо. Сама картина светлая и яркая. Вся она выполненна в светлых тонах. Это и белая скатерть на столе и платье Вари, и стены. Видимо художник хотел показать что хоть и в семье девочки всё хорошо, но что-то её тревожит. Мы не знаем что именно, но сама картина меня впечатлила своей красотой, светлостью и красотой самой девочки.
Куда мне деться? Что предпринять? Я как одинокая птица без гнезда… Нахохлившись, сидит она на голой, сухой ветке. Оставаться тошно… а куда полететь? И вот она расправляет свои крылья – и бросается вдаль стремительно и прямо, как голубь, вспугнутый ястребом. Не откроется ли где зеленый, приютный уголок, нельзя ли будет свить где-нибудь хоть временное гнездышко? Птица летит, летит и внимательно глядит вниз. Под нею желтая пустыня, безмолвная, недвижная, мертвая. Птица спешит, перелетает пустыню – и всё глядит вниз, внимательно и тоскливо. Под нею море, желтое, мертвое, как пустыня. Правда, оно шумит и движется – но в нескончаемом грохоте, в однообразном колебании его валов тоже нет жизни и тоже негде приютиться. Устала бедная птица… Слабеет взмах ее крыл; ныряет ее полет. Взвилась бы она к небу… но не свить же гнезда в той бездонной пустоте!.. Она сложила наконец крылья… и с протяжным станом пала в море. Волна ее поглотила… и покатилась вперед, по-прежнему бессмысленно шумя. Куда же деться мне? И не пора ли и мне – упасть в море?
Ну а если хочешь другую,выбери тут http://literatura5.narod.ru/turgenev_senilia.html
