Подробнее - на -
Владимир Алексеевич Солоухин
«Мститель»
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ
Вместо арифметики школьников отправили копать картошку. Ребята были рады такой замене, придумали развлечение: на прут лепили комок земли и запускали его в небо. Кто дальше и выше. Герой наклонился к земле, и неожиданно получает удар между лопатками. Это Витька так неудачно пошутил. Было не столько больно, сколько обидно. От неожиданности и оттого, что в спину. Герой решил отомстить. Он раньше всегда защищал Витьку, поддерживал его. А он ударил исподтишка. План мести заключался в том, что герой пригласит бывшего друга в лес. Там он треснет обидчика по уху, а потом морду набьет. Так заранее злорадствовал герой, предвкушая удовольствие от мести.
На перемене герой пригласил Витьку жечь теплинку. Тот посмотрел подозрительно. Согласился. Герой заверил его в том, что обида давно забыта. Только вышли на гору, Витька увидел норку. Похоже, тут жили шмели. Возможно, в норке остался от них мед. Ребята стали раскапывать. Вытачивали лопатки перочинным ножом и ковыряли ими твердую землю. Ничего не нашли. Потом ребята набрели на стайку рыжиков. Сбегали домой за солью для грибов и украли у матери Витьки два яйца, чтобы запечь на углях.
Герой все ждал подходящего момента, чтобы огреть обидчика по уху. Сзади, как он его на картошке. Но все время откладывал. Было интересно и не хотелось портить такой хороший солнечный день. Яйца положили в вырытую ямку, закопали. Сверху подожгли сосновую веточку. Она горела ярко и весело, как будто танцевала. На нее складывали сухие веточки, потом палочки. Пожарили рыжиков. Они аппетитно шипели на огне, соль на них трещала, палочки обуглились. Выкопали и съели печеные яйца. Вкуснятина! Герой решил исполнить свою месть по дороге домой. Витька предложил сходить на речку, помыться от земли и золы, напиться после пересоленных рыжиков. Замечательные идеи приходят в голову с оттопыренными ушами.
Хороший друг. Герой решает, что отомстит Витьке потом, если он снова ударит его по спине когда-нибудь. На душе становится легко и тепло, как от той теплинки, которую они вместе жгли в осеннем лесу.
Одну из старых книг Аверченко нашли в Екатеринбурге, в комнате расстрелянного царя, а более свежую в кабинете только что умершего Ленина. Аркадий Бухов
Место, занимаемое Аверченкой в русской литературе, единственное, им созданное и незаменимое. Это русский Джером. Разница та, что Джеромом гордится Англия, а Россия Аверченко не гордится только потому, что гордость есть чувство нерусское… Будь Аверченко французом, его именем назвали бы улицу, площадь или хоть бы переулок. У нас нет ни городов, ни улиц. Тэффи
«Король смеха» Аркадий Аверченко был одним из самых популярных и влиятельных людей литературного мира дореволюционной России. Редактор журналов «Сатирикон» (1908–1913) и «Новый Сатирикон» (1913–1918), создатель собственной комической манеры повествования, он на долгие десятилетия задал вектор развития отечественной сатирико-юмористической прозы и журналистики. На его творчестве формировались писательские таланты Михаила Булгакова, Ильи Ильфа и Евгения Петрова, Михаила Зощенко, Пантелеймона Романова. Аверченко стоял у истоков российской кинокомедии и эстрадного театра, был лично знаком и поддерживал добрые отношения с А. И. Куприным, А. С. Грином, В. Г. Короленко, В. В. Маяковским, Тэффи, Сашей Чёрным, A. H. Вертинским, И. Е. Репиным, В. Э. Мейерхольдом. Его поклонниками были и кадеты, и эсеры, и Николай II, и Ленин. Афоризмы Аверченко цитировали депутаты на заседаниях Государственной думы, а его знаменитое: «Прочел с удовольствием» — на манифесте об отречении императора повторял весь Петроград. Он был богат и знаменит, талантлив и бесшабашен, и его судьба, безусловно, была бы блестяща, если бы не 1917 год, навсегда оставивший в душе писателя трагический излом и заставивший покинуть родину. Заняв открытую антисоветскую позицию, Аверченко буквально до последнего вздоха боролся с большевизмом «оттуда» и на предложение Ленина вернуться в СССР ответил отказом…
Рядом с именем Аркадия Тимофеевича Аверченко всегда стоит название журнала «Сатирикон» — его любимого детища. С момента основания в 1908 году и вплоть до закрытия в 1918-м — десять лет! — это издание поддерживало репутацию самого профессионального, яркого и оригинального в области юмора. После революции многие бывшие сатириконцы влились в ряды сотрудников новых советских журналов, в том числе знаменитого «Крокодила». Аверченковский «Сатирикон» стал национальным феноменом, брендом, секретам популярности которого посвящаются научные работы и диссертационные исследования[1].
Произведения писателя переведены на английский, немецкий, французский, голландский, чешский, словацкий, сербский и другие европейские языки. Современники считали его одним из лучших юмористов своей эпохи и ставили его имя в один ряд с Марком Твеном, Джеромом Клапкой Джеромом и Ярославом Гашеком.
Тем не менее А. Т. Аверченко называют одной из самых загадочных фигур в русской литературе XX столетия. Все его жизнеописания пестрят фразами: «данные не совпадают», «точно не известно», «есть различные версии», «установить не удалось», «выяснить не представляется возможным». Споры возникают по поводу даты рождения писателя, обстоятельств его детства, причин травмы левого глаза, романа с актрисой Александрой Садовской, загадочного внебрачного сына… Причина биографических «загвоздок» банальна: Аверченко как «озлобленный почти до умопомрачения белогвардеец» (В. И. Ленин) долгие годы входил в число запрещенных авторов. Советские литературоведы, рассматривавшие (зачастую поверхностно!) его творчество и жизненный путь, не могли поработать с архивом писателя, находившимся на спецхранении… Недоступны были воспоминания о нем литераторов-эмигрантов. Родственники сатирика, владеющие уникальной информацией, вплоть до недавнего времени оставались в тени.
Парадоксально, но первая фундаментальная работа об А. Т. Аверченко появилась в 1960-е годы в… США. Ее автор — славист Димитрий Александрович Левицкий успел застать в живых некоторых друзей и коллег писателя, первым из литературоведов ознакомился с его архивом и собрал редчайшие свидетельства. Однако, имея доступ к материалам эмигрантского периода, исследователь не имел никакой возможности посмотреть документы, хранившиеся в архивах СССР. Поэтому детские, юношеские и петербургские годы жизни «короля смеха» освещены в его монографии «Жизнь и литературное наследство Аркадия Аверченко» (Филадельфия, 1969) достаточно схематично.
В конце 1990-х годов дело, начатое Левицким, продолжил москвич Александр Владимирович Молохов. Он кропотливо собирал документальные свидетельства о жизни своего героя в Петербурге, Харькове, Москве, Праге, встречался с Левицким в Вашингтоне. Результатом этой работы стало диссертационное исследование «Проблема реконструкции архивных фондов писателей-эмигрантов (на примере фонда А. Т. Аверченко)» (М., 1999). Однако этот труд, по словам самого А. В. Молохова, тогда «не заинтересовал никого из мэтров».