У М.Ю.Лермонтова очень много произведений, но мне больше всего понравился его роман «Герой нашего времени». Я бы посоветовал моему другу прочитать его, в нем есть что-то интересное. Главный герой – молодой офицер — Григорий Александрович Печорин. С ним происходят разные события, можно сказать, приключения. Например, в главе «Бэла» захватывает сюжет кражи коня Карагеза. Горячий кавказский характер Азамата только на руку Печорину, у которого созрел хитрый план обмена красавца-скакуна на красавицу-черкешенку. А в главе «Тамань» Печорин разоблачает шайку контрабандистов, при этом сам чуть не погибает. В главе «Мери» Печорин сражается на дуэли с Грушницким, которого и убивает на выступе горы, у пропасти. Все происходит из-за девушки, княжны Мери, которую по сути не любил ни один, ни другой, они просто заключили между собой пари, в кого из них она влюбится. Главу «Фаталист» вообще читаешь на одном дыхании. Следишь за тем, как накаляются страсти, когда офицеры играют в русскую рулетку – в игру со смертью. Поражает конец главы: все равно смерть находит того, кому она изначальна была предназначена. Ещё в этом романе есть «Дневник Печорина». Читаешь по дням все, что происходит с героем, видишь, что он чувствует, как относится к жизни и ко всему происходящему, понимаешь, кого он по-настоящему любит. При этом находишь столько общего со своими мыслями! Все эти размышления о жизни: зачем я живу? кому я нужен? что в жизни значу? в чем смысл любви? Мы тоже иногда задаем себе такие вопросы. Философские рассуждения героя мне разобраться в некоторых проблемах моей жизни. А странная любовь Веры и Печорина раскрывает глубину человеческих чувств, показывает силу и бессильность любви. Иногда хочется быть таким как Печорин, а иногда видишь его ошибки и осознаешь, что так поступать нельзя.
Рассказывает он историю про Тришку, "удивительного человека", который придет, "когда наступят последние времена":
"— А скажи Павлуша, — начал Федя, — что, у вас тоже в Шаламове было видать предвиденье-то небесное? — Как солнца-то не стало видно? Как же. — Чай, напугались и вы? — Да не мы одни. Барин-то наш, хоша и толковал нам напредки, что, дескать, будет вам предвиденье, а как затемнело, сам, говорят, так перетрусился, что на-поди. А на дворовой избе баба-стряпуха, так та, как только затемнело, слышь, взяла да ухватом все горшки перебила в печи: «Кому теперь есть, говорит, наступило светопрестановление» . Так шти и потекли. А у нас на деревне такие, брат, слухи ходили, что, мол, белые волки по земле побегут, людей есть будут, хищная птица полетит, а то и самого Тришку увидят. — Какого это Тришку? — спросил Костя. — А ты не знаешь? — с жаром подхватил Ильюша. — Ну, брат, откентелева же ты, что Тришки не знаешь? Сидни же у вас в деревне сидят, вот уж точно сидни! Тришка — эвто будет такой человек удивительный, который придет; а придет он, когда наступят последние времена. И будет он такой удивительный человек, что его и взять нельзя будет, и ничего ему сделать нельзя будет: такой уж будет удивительный человек. Захотят его, например, взять хрестьяне; выйдут на него с дубьем, оцепят его, но а он им глаза отведет — так отведет им глаза, что они же сами друг друга побьют. В острог его посадят, например, — он попросит водицы испить в ковшике: ему принесут ковшик, а он нырнет туда, да и поминай как звали. Цепи на него наденут, а он в ладошки затрепещется — они с него так и попадают. Ну, и будет ходить этот Тришка по селам да по городам; и будет этот Тришка, лукавый человек, соблазнять народ хрестиянский… ну, а сделать ему нельзя будет ничего… Уж такой он будет удивительный, лукавый человек. — Ну да, — продолжал Павел своим неторопливым голосом, — такой. Вот его-то и ждали у нас. Говорили старики, что вот, мол, как только предвиденье небесное зачнется, так Тришка и придет. Вот и зачалось предвиденье. Высыпал весь народ на улицу, в поле, ждет, что будет. А у нас, вы знаете, место видное, привольное. Смотрят — вдруг от слободки с горы идет какой-то человек, такой мудреный, голова такая удивительная… Все как крикнут: «Ой, Тришка идет! ой, Тришка идет! » — да кто куды! Староста наш в канаву залез; старостиха в подворотне застряла, благим матом кричит, свою же дверную собаку так запужала, что та с цепи долой, да через плетень, да в лес; а Кузькин отец, Дорофеич, вскочил в овес, присел, да и давай кричать перепелом: «Авось, мол, хоть птицу-то враг, душегубец Таково-то все переполошились!. . А человек-то это шел наш бочар, Вавила: жбан себе новый купил да на голову пустой жбан и надел... "
Расширяет кругозор