головні вимоги класицизму: найвище має бути поставлений розум, якому повинні підкоритися фантазія і почуття як за формою, так і за змі; стиль повинен бути витончений, але простий і вільний від пафосу й тріскучих висловлювань. нікола буало-депрео, поет, теоретик класицизму поміркуємо разом. чому у європі існували різні стилі одночасно?
одночасно з бароко у мистецтві широкого розвитку набув новий стиль — класицизм. як явище, він почався в епоху просвітництва — часу радикальних змін в усвідомленні людських і соціальних цінностей і правил поведінки в суспільстві. на перший план вийшли поняття прав людини, захист цих прав, боротьба за свободу віросповідання і слова. у мистецтві класицизм сформувався як антагоністичний напрямок по відношенню до пишного та віртуозного мистецтва бароко. основною ідеєю класицизму в мистецтві було звернення до античності як зразка і впровадження головних традицій високого відродження в сучасному житті.
історична довідка
виникнення класицизму пов'язано з італією, яка була центром ідейно-теоретичних досліджень в області становлення в архітектурі і в мистецтві нових принципів. саме в італії і насамперед у римі були зосереджені основні пам'ятники античності, які протягом століть не переставали впливати на творчість архітекторів. у середині xviii ст., в усіх країнах європи, особливо помітно у франції та ії, відзначилося посилення елементів капіталізму в економіці і відповідно зміцнення буржуазії в політичному житті держав. ідейною основою буржуазії була філософія освіти. в галузі мистецтва велися пошуки нового стилю, який повинен був відобразити мету й ідеали буржуазії. форми античного мистецтва найбільше відповідали буржуазним уявленням про новий стиль. зростаючий інтерес до античності посилив негативне ставлення до бароко. це було друге повернення вивчення та освоєння античної спадщини (перше було в епоху відродження). у xviii ст. на зміну ідеалам епохи бароко, з її пишністю й урочистістю, приходить новий стиль життя, заснований на природності й простоті.
цьому стилю притаманне сприйняття світу як розумно побудованого механізму, громадянський пафос, віра в силу розуму, чіткість і ясність моральних та естетичних оцінок. твори класицизму вирізняли логічне розгортання сюжету, стриманість почуттів, раціоналізм (прагнення будувати художні твори на засадах розуму, ігнорування особистих почуттів), правильність форм, ясність і простота змісту. герой творів майстрів класицизму не був вільним у власних діях, а підкорявся суворим нормам. серед почуттів на першому місці для нього були почуття обов’язку, тобто суспільні інтереси, які були важливіші за особисті прагнення.
класицизм (лат. — зразковий) — це художній стиль і естетичний напрям в європейському мистецтві, який уперше заявив про себе в італійській культурі xvi ст. батьком цього стилю в архітектурі прийнято вважати видатного італійського, венеціанського архітектора андреа палладіо. свій розквіт цей стиль досягає у франції у xvii ст. у середині xviii ст. виник новий напрям класицизму — академізм, із прагненням до ясності й простоти, відображенням ідеалу «природної людяності». у деяких країнах класицизм зберігав свої позиції аж до першої чверті xix ст.
Все люди добрые, злых людей нет на свете.
Всякое государство - насилие над людьми.
Настанет время, когда не будет государства и человечество перейдёт в царство истины и справедливости.
Правду говорить легко и приятно.
Трусость - самый страшный порок.
Истина в том, что у тебя болит голова (т.е истина в том, что человеку, который рядом с тобой плохо, и ты должен ему Говоря другими словами, истина в любви к ближнему)
Объяснение:
Моральные принципы - это правила, которые определяют отношение человека к людям и к себе самому. Иешуа - бродячий философ и учитель. Он выглядит бес и слабым на допросе у Понтия Пилата, он боится побоев ("Я понял тебя, не бей меня") и смерти (" А ты бы меня отпустил, игемон, я вижу, что меня хотят убить."). Он наивно попадает в ловушку, подготовленную для него Иудой. Он считает добрым человеком даже садиста Марка Крысобоя. Но в душе Иешуа есть святыня, которую он не предаст даже под страхом мучений и смерти: он правдив, он верит в то, чему учит других. Проповедь Иешуа - это проповедь любви и свободы. Робкий и слабый на первый взгляд, он оказывается стойким и мужественным перед лицом смерти, не отказываясь ни от одного слова из того, что он проповедовал людям.
- Он не мог проплыть быстрее меня, - нарочито громко и грозно говорит Оуэн, на пол головы возвышаясь над тренером. Другие пловцы были практически одного с Зеллером роста, и все же, ощутимо ему уступали во внешних габаритах.
Лурье (тот самый сученыш, набивший новый рекорд) смотрел на Оуэна с явным превосходством, спокойно, с тонкой улыбкой на губах и это настолько выводило Зеллера из себя, что казалось удивительным, почему из его ушей не валит пар. Не сказать что Оуэн были в ярости, это не сказать ничего. На языке вертелось с десяток совсем не лестных эпитетов, а взглядом Зеллер ясно показывал заметно зазнавшемуся пловцу, что с ним сделает за то, что тот просто пытается быть ему равным. Нет, даже не равным. Выше него.
- Он проплыл на две секунды быстрее, чем ты, Зеллер, - бодрым голосом оповещает его тренер, впрочем, вперив взгляд в свои записи, и никоим образом не обращая внимания на своего бывшего фаворита.
– Ты знаешь, что значит в этом спорте две секунды, Зеллер? – Обращается к нему Лурье, резвым голосом, нагло выделяя его фамилию. – Это значит, что ты отстой, Зеллер, и скоро каждый из них, - блондин отводит ладони в сторону, указывая на других пловцов, - поставит за норму то, что ты когда-то ставил за рекорд.
Оуэн медленно закивал и чуть опустил взгляд. Будь его воля, он бы утопил этого козла прямо в этом бассейне, но доведенный до крайней степени бешенства, Зеллер делает лишь одно.
Лурье расслабленно улыбается, мысленно, наверное, переживая собственную победу и не замечает кулак, летящий ему прямо в челюсть. Никто не успевает сориентироваться, а Оуэн уже злобно бьет одноклассника, куда придется: в живот, под ребра, в плечо, снова в челюсть. Слышится неприятный хруст и тихий скулеж.
Тренер свистит в свисток, пытается удержать озверевшего ученика за левую руку и чуть сам не попадает под раздачу.
- Зеллер! – Громыхнул он. – Если ты сейчас не угомонишься, я удалю тебя к чертям из команды!
Эта угроза действует, и Оуэн резко успокаивается, тяжело дыша. Лурье даже не пытается дать отпор: он прижимает руки к разбитому (или, как надеется Оуэн, сломанному) носу, ворча проклятья под нос.
- Отведите его в мед. пункт, а ты, - тренер поворачивается к остолбеневшему Оуэну, когда несчастного, побитого Лурье под руки выводят из зала, - ты освобожден от тренировок на две недели, - тренер машет журналом, когда Оуэн пытается возразить, - и не смей со мной спорить, иначе месяц не увидишь этого бассейна. Иди отсюда, иначе я не ограничусь этим наказанием и позвоню твоим родителям, - слыша, как парень хмыкает, тренер добавляет, - или твоему брату. – Смешок резко прерывается и тренер самодовольно продолжает, - его мнение важно, не так ли? А теперь проваливай отсюда, и чтобы я не видел тебя здесь!..
- - - -
Когда Оуэн выходит из школы – на улицу уже спускаются сумерки, где-негде включаются фонари, стоит звенящая тишина. Зеллер чувствует себя полностью выпотрошенным. Таблетки, зависимость, испорченное здоровье… Ради чего все это? Все разрушилось в один миг, когда кто-то один, каким-то нелепым образом обставил его собственный рекорд так легко, словно это ему ничего не стоило.
А Зеллеру стоило.
Парень стоит на входе, проводит пальцами левой руки по побитым костяшкам правой, и шипит от неприятной зудящей боли, мелькнувшей в пальцах.
В кармане куртки звенят ключи, и парень быстро шагает за школу, туда, где у самой стены стоит его мотоцикл.
Сердце все еще колотится как бешенное от пережитого шока, стыда и позора. Все должно было быть совсем не так. Он должен был быть неоспоримо лучшим, а проиграл новичку, который не проходил на плаванье и двух месяцев, когда сам Оуэн в команде уже больше года.
Парень не знает, куда ему ехать, потому просто опирается спиной к стене, доставая из кармана брюк ненавистную баночку, на дне которой сиротливо лежало около шести таблеток. Ему всегда было интересно, что будет, если выпить больше намеченной дозы. Перед глазами начнут мелькать Микки-Маусы?.. Его накроет адреналин, на пару с гиперактивностью, или и без того расшатанное сердце окончательно остановится?...
Оуэн начал отдирать этикетку, серьезно задумавшись об этом. Странного рода апатия подталкивала проверить эту мысль прямо сейчас.