Юрий Карлович Олеша оставил нам довольно скромное творческое наследие — по сути, всего два значимых художественных произведения. Но их вполне хватило, чтобы накрепко застолбить себе место в русской литературе. Уже первый роман «Зависть» покрыл его имя громкой славой и принёс внушительные гонорары. Н. Берберова вспоминала, как, в конце 1920-х годов, в одной редакции обсуждали роман В. Набокова «Защита Лужина», и кто-то из литераторов произнес: «Нет. Этот не станет «нашим Олешей»».
Мало кто тогда подозревал, что за столь стремительным взлетом последует молчание. О его причинах спорят до сих пор – но я бы не стал отделять внешнее от внутреннего. Здесь было и эстетическое расхождение с «линией партии», и мучительное желание это расхождение преодолеть. Олеша постоянно кается в этом «грехе» на писательских съездах, в запале покаяния осуждает своего друга Шостаковича в «формализме», обещает написать книги «нужные народу», но… практически ничего не пишет. Что сильнее мешало писать? Социальный заказ? Стремительно развивающийся алкоголизм? Или пресловутый перфекционизм, которому был подвержен Олеша? Подобно герою романа А. Камю «Чума», он порою мучительно сочинял одну единственную фразу («У меня в папках имеется по крайней мере триста страниц, помеченных цифрой «I». Это триста начал «Зависти». И ни одна из этих страниц не стала окончательным началом»).
Так было далеко не всегда. Поэтому отмотаем нашу пленку назад, и вернемся в то «трудное и счастливое» (по словам самого писателя) время, когда будет создана вторая великая вещь, обеспечившая Олеше бессмертие
2 глава Грей Артур вырос в родовом замке . Родители его были богаты и занимались тем, что собирали портреты своей династии. Родители прививали Артуру все черты, достойные истинного принца, но Артур рос эмоциональным и мечтательным мальчиком. В 12 лет всё в его жизни изменилось, он увидел картину, на которой был изображён корабль и тогда он точно понял, что хочет стать капитаном корабля. В 15 лет он покинул родовое гнездо и отправился к морю. Он стал юнгой на корабле Ансельм. Командир этого корабля, по имени Гоп научил Грея всем премудростям морского дела . Через 5 лет, в 20 лет Грей купил собственный галиот Секрет . Хоть отец Грея к тому времени уже умер, но его мать гордилась им.
Нет такого человека, который был не читал " Мифы Древней Греции" . Чем же они так привлекают и манят читателя? Приключения атлантов, деяния Богов Олимпа - сказочный мир Древней Греции. Всё похоже на сказку, но когда читаешь , то думаешь, а вдруг и правда существовали прекрасные нимфы, свирепые львы , волшебные сандалии Гермеса, настолько правдоподобно написаны эти истории. Нет такого мальчишки, который не восхищался бы силе Геракла и нет такой девчонки, которая не восторгалась бы красотой Афродиты. Язык, которым написаны мифы понятен и интересен. Для нас это просто интересные истории , но для Греции - это огромный пласт истории. Читая мифы, можно понять какие представления о мире были у греков того времени. Я считаю, что такая книга должна быть у каждого в домашней библиотеке. Каждый читатель найдёт своего героя !
Юрий Карлович Олеша оставил нам довольно скромное творческое наследие — по сути, всего два значимых художественных произведения. Но их вполне хватило, чтобы накрепко застолбить себе место в русской литературе. Уже первый роман «Зависть» покрыл его имя громкой славой и принёс внушительные гонорары. Н. Берберова вспоминала, как, в конце 1920-х годов, в одной редакции обсуждали роман В. Набокова «Защита Лужина», и кто-то из литераторов произнес: «Нет. Этот не станет «нашим Олешей»».
Мало кто тогда подозревал, что за столь стремительным взлетом последует молчание. О его причинах спорят до сих пор – но я бы не стал отделять внешнее от внутреннего. Здесь было и эстетическое расхождение с «линией партии», и мучительное желание это расхождение преодолеть. Олеша постоянно кается в этом «грехе» на писательских съездах, в запале покаяния осуждает своего друга Шостаковича в «формализме», обещает написать книги «нужные народу», но… практически ничего не пишет. Что сильнее мешало писать? Социальный заказ? Стремительно развивающийся алкоголизм? Или пресловутый перфекционизм, которому был подвержен Олеша? Подобно герою романа А. Камю «Чума», он порою мучительно сочинял одну единственную фразу («У меня в папках имеется по крайней мере триста страниц, помеченных цифрой «I». Это триста начал «Зависти». И ни одна из этих страниц не стала окончательным началом»).
Так было далеко не всегда. Поэтому отмотаем нашу пленку назад, и вернемся в то «трудное и счастливое» (по словам самого писателя) время, когда будет создана вторая великая вещь, обеспечившая Олеше бессмертие