Людвиг ван Бетховен – гениальный композитор, родился 16 декабря 1770 в Бонне, умер 26 марта 1827 в Вене. Его дед был придворным капельмейстером в Бонне (ум. 1773), его отец Иоганн – тенором в курфюрстской капелле (ум. 1792). Первоначальным обучением Бетховена руководил его отец, впоследствии он переходил ко многим учителям, что в последующие годы вызывало у него жалобы на недостаточное и неудовлетворительное обучение его в молодости. Своей игрой на фортепиано и свободным фантазированием Бетховен возбуждал уже рано общее удивление. В 1781 он совершил концертное путешествие по Голландии. К 1782-85 гг. относится появление в печати его первых сочинений. В 1784 он был назначен, 13 лет от роду, вторым придворным органистом. В 1787 Бетховен отправился в Вену, где познакомился с Моцартом и взял у него несколько уроков.В 1795 он впервые выступил публично, как законченный художник: как в качестве виртуоза, так и композитора. Предпринятые было концертные путешествия в качестве виртуоза Бетховен должен был вскоре прекратить, вследствие появившегося у него в 1798 и все возраставшего ослабления слуха, которое окончилось впоследствии полной глухотой. Это обстоятельство наложило на характер Бетховена свою печать и повлияло на всю его дальнейшую деятельность, заставив его постепенно отказаться от публичного исполнения на рояле.
Он посвящает себя отныне почти исключительно композиторской и отчасти педагогической деятельности. В 1809 Бетховен получает приглашение занять пост вестфальского капельмейстера в Касселе, но по настоянию друзей и учеников, в которых у него, особенно в высших слоях Вены, недостатка не было, и которые обещали обеспечить его годовой рентой, остается в Вене. В 1814 он еще раз является предметом всеобщего внимания на Венском конгрессе. С этого времени усиливающаяся глухота и ипохондрическое настроение, не покидавшее его уже до самой смерти, заставляют его почти совершенно отказаться от общества. Это, однако, не охладило его вдохновения: к позднему периоду его жизни относятся такие крупные произведения, как три последние симфонии и «Торжественная месса» (Missa solennis).
толстый и тонкий
Объяснение:
На вокзале Николаевской железной дороги встретились два приятеля: один толстый, другой тонкий. Толстый только что пообедал на вокзале, и губы его, подернутые маслом, лоснились, как спелые вишни. Пахло от него хересом и флер-д'оранжем. Тонкий же только что вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. Пахло от него ветчиной и кофейной гущей. Из-за его спины выглядывала худенькая женщина с длинным подбородком — его жена, и высокий гимназист с прищуренным глазом — его сын.— Порфирий! — воскликнул толстый, увидев тонкого.— Ты ли это? Голубчик мой! Сколько зим, сколько лет!— Батюшки! — изумился тонкий.— Миша! Друг детства! Откуда ты взялся?Приятели троекратно облобызались и устремили друг на друга глаза, полные слез. Оба были приятно ошеломлены.— Милый мой! — начал тонкий после лобызания.— Вот не ожидал! Вот сюрприз! Ну, да погляди же на меня хорошенько! Такой же красавец, как и был! Такой же душонок и щеголь! Ах ты, господи! Ну, что же ты? Богат? Женат? Я уже женат, как видишь... Это вот моя жена, Луиза, урожденная Ванценбах... лютеранка... А это сын мой, Нафанаил, ученик III класса. Это, Нафаня, друг моего детства! В гимназии вместе учились!Нафанаил немного подумал и снял шапку.— В гимназии вместе учились! — продолжал тонкий.— Помнишь, как тебя дразнили? Тебя дразнили Геростратом за то, что ты казенную книжку папироской прожег, а меня Эфиальтом за то, что я ябедничать любил. Хо-хо... Детьми были! Не бойся, Нафаня! Подойди к нему поближе... А это моя жена, урожденная Ванценбах... лютеранка.Нафанаил немного подумал и спрятался за спину отца.— Ну, как живешь, друг? — спросил толстый, восторженно глядя на друга.— Служишь где? Дослужился?— Служу, милый мой! Коллежским асессором уже второй год и Станислава имею. Жалованье плохое... ну, да бог с ним! Жена уроки музыки дает, я портсигары приватно из дерева делаю. Отличные портсигары! По рублю за штуку продаю. Если кто берет десять штук и более, тому, понимаешь, уступка. Пробавляемся кое-как. Служил, знаешь, в департаменте, а теперь сюда переведен столоначальником по тому же ведомству... Здесь буду служить. Ну, а ты как? Небось, уже статский? А?— Нет, милый мой, поднимай повыше,— сказал толстый.— Я уже до тайного дослужился... Две звезды имею.Тонкий вдруг побледнел, окаменел, но скоро лицо его искривилось во все стороны широчайшей улыбкой; казалось, что от лица и глаз его посыпались искры. Сам он съежился, сгорбился, сузился... Его чемоданы, узлы и картонки съежились Длинный подбородок жены стал еще длиннее; Нафанаил вытянулся во фрунт и застегнул все пуговки своего мундира...— Я, ваше превосходительство... Очень приятно-с! Друг, можно сказать, детства и вдруг вышли в такие вельможи-с! Хи-хи-с.— Ну, полно толстый.— Для чего этот тон? Мы с тобой друзья детства — и к чему тут это чинопочитание!— Помилуйте... Что вы-с...— захихикал тонкий, еще более съеживаясь.— Милостивое внимание вашего превосходительства... вроде как бы живительной влаги... Это вот, ваше превосходительство, сын мой Нафанаил... жена Луиза, лютеранка, некоторым образом...Толстый хотел было возразить что-то, но на лице у тонкого было написано столько благоговения, сладости и почтительной кислоты, что тайного советника стошнило. Он отвернулся от тонкого и подал ему на прощанье руку.Тонкий три пальца, поклонился всем туловищем и захихикал, как китаец: «хи-хи-хи». Жена улыбнулась. Нафанаил шаркнул ногой и уронил фуражку. Все трое были приятно ошеломлены.
Как видим, первоначально полковник производит прекрасное впечатление: добрый, приветливый, ласковый. Кроме того, было видно, как он безумно любит свою дочь, с какой нежностью и трепетом к ней относится. Мазурка, которую полковник танцевал с Варенькой, привела всех в восхищение. Все следили за движением этой прекрасной пары и любовались ею. А в конце, когда Петр Владиславич упал на колени перед дочерью, гости не удержались и зааплодировали. В знак окончания танца полковник бережно поцеловал дочку в лоб.