Возвращаясь из Маниловки, Павел Иванович заезжает в трактир, чтобы подкрепиться и дать отдых лошадям. Счастливый случай свел его здесь не только с поросенком под сметаной с хреном, но и с человеком среднего роста, «с полными румяными щеками, с белыми как снег зубами и черными как смоль бакенбардами. Свеж он был как кровь с молоком, здоровье, казалось, так и прыскало с лица его». Чичиков узнал Ноздрёва, с которым недавно обедал у прокурора. Ноздрёв только что вернулся с ярмарки, где «убухал четырех рысаков» и «продулся в пух», с чем и просил его поздравить. Он моментально сошелся с Чичиковым и, не контролируя свою речь, стал называть Павла Ивановича (без всяких на то оснований!) то братцем, то свинтусом. Но «лояльный» Чичиков не счел эти характеристики ни за оскорбление, ни за комплимент. У него была своя задача. Поэтому он вынужден держать под контролем собственное поведение. Чичиков тут же делает вывод: «Горазд он, видимо, на все, стало быть, у него даром можно кое-что выпросить». Однако он недооценил Ноздрёва. Павлу Ивановичу пришлось долго и настойчиво отказываться от «встречных предложений» разбитного малого — купить жеребца, каурую кобылу, серого кобеля, шарманку... Характеризуя Ноздрёва, автор не жалеет, казалось бы, самых лестных эпитетов: «многогранный человек», «на все руки мастер», «исторический человек». Только что стоит за этими определениями? Он действительно мастер на все руки: украсть, подтасовать, незаметно сбросить ненужную карту... Он действительно многосторонний человек, ибо вряд ли в одном человеке могут ужиться помещик, шулер, собачник, картежник, отец семейства, кутила, заядлый рыбак, охотник и любящий муж. Он действительно исторический человек, так как всегда влипает в какую-либо историю. Ноздрёв не в состоянии контролировать свои слова и поступки. У него все происходит спонтанно — точно так же, как у слуги Порфирия, который, не моргнув глазом, лжет своему барину, как у повара, который, сваливая в кучу попавшиеся под руку продукты, до конца приготовления блюда так и не знал, что же у него должно получиться.
Стихотворение Николая Рубцова "Старый конь" написано в 1960 году. В это время поэту шел 25-й год, а стихи читаются так, будто их написал человек, умудренный большим жизненным опытом.На первый взгляд в этом стихотворении автор тихо повествует о тяжелом пути, о том, что коню трудно."Хоть волки есть на волоке И волок тот полог, Едва он сани к Вологде По волоку волок..."С одной стороны, да, нужно ехать быстрей и молодой конь справился бы с дорогой лучше, но конь стар и его стати уже не позволяют передвигаться быстро. Кажется, что в этом и заключается смысл стихотворения. Но на самом деле мы видим в этом произведении как будто жизненный путь. И финальная сцена доказывает нам, что это не просто описание зимней дороги. Когда конь видит цель и понимает, что его долг выполнен, он на глазах молодеет.Описание монотонности зимнего пути автор достигает ритмическим повторением слов стихотворения: "шагай, шагай", "звени, звени", кажется, что сам читатель оказывается в тихо едущих санях по дороге в Вологде. Плавности придает и повторение строфы, будто бы припева в песне.Стихотворение "Старый конь" можно поставить в один ряд с русской напевной ямщицкой народной песней, не даром многие композиторы положили его на музыку.
Однажды осенним вечером ласточки улетали на юг. Они знали, что оставаться на севере нельзя, они замерзнут. Но одна молодая ласточка начала перечить остальным, она не хотела даже слышать то, что пытались объяснить ей мудрые птицы. Не долго думая ласточки оставили столь самоуверенную птицу одну на севере а сами полетели в теплые края. Ласточка сначала решила переночевать на дереве, но и не несколько часов как её лапки сильно замерзли. Тогда она решила немного полетать над лесом чтоб отогреться. И вот ласточка летит, ей очень тяжело ведь чем выше она находится, тем температура термометра понижается. Она летала и смотрела во круг. Она не видела ни чего кроме легкого снегопада и ночной темноты. Звуков не каких не слышала и вдруг поняла что совершенно одна в том лесу. Одна голодная и холодная. И вдруг её сердце лихорадочно забилось: " О нет что я натворила, я должна была лететь с ними!" - прочирикала она во весь клюв. И со скоростью света отправилась вдогонку. Другие ласточки были далеко но чудом упертая птица догнала их. Они её выслушали и простили. Вместе все дружно долетели до юга и все были в тепле и уюте а настойчивая ласточка решила больше не когда не перечить старшим и старалась больше не летать в одиночестве.
