Пьеса Вампилова была написана в 1971 году. Это яркое произведение рассказывает нам о ценностях поколения, поколения оттепели. Изучая произведение драматурга, мы видим, что Вампилов в Утиной охоте создал героев с разными характерами, которые озадачивают читателя, а в даже вызвали общественное беспокойство. Если говорить о положительных и отрицательных героях, то здесь таковых нет, все они нейтральные. Здесь мы встречаем Диму, который был уверен в себе. Есть и вызывающая Вера. Кушак, который жил в вечном страхе. Конечно же, самый яркий образ произведения это образ Зилова, который и является главным героем. С сюжетом книги мы знакомимся через призму воспоминаний главного героя. Он вспоминает дни после того, как друзья пошутили над ним, прислав похоронный венок с надписью: безвременно сгоревшему на работе Зилову. Сам Зилов предстает перед нами в образе уставшего от жизни человека, хотя это всего лишь тридцатилетний молодой мужчина. Он здоров и вполне может приносить пользу обществу, но нет. Для него нет ценностей. Уже вначале мы узнаем, что он устроил какой-то скандал в кафе. Когда в его дом на новоселье приходят друзья, то он даже не может ответить, что для него важно в жизни. За него отвечают его же друзья, которые напоминают ему об охоте. Мы видим, что Зилов любит выпить и закусить, разговоры о работе навевают скуку. Это человек, который не нашел время навестить больного отца. Тот так и умер, не дождавшись сына. Зилов любит волочиться за девушками, с легкостью изменяет жене, которая хотела, чтобы у них все наладилось, но этого не случается, и она уходит к другу детства. Читая произведение Утиная охота, складывается неоднозначное мнение о герое. Казалось бы ничтожный человек, любить не умеет, которого можно назвать подонком, в нем переплетаются искренность и равнодушие, обаяние и ложь, мечтательность и хитрость. Когда речь заходит об охоте — его страсти, он преображается. Охота для него, как Муза для творческого человека. Он о ней говорит, как поэт и ждет ее, как избавление от скуки. Ждет, как свободу, как воплощение мечты, как возможность отдохнуть, избавиться от городской суеты. Для него охота, на которую он ездит в свой отпуск, как период передышки, возможность начать жить по-новому. Вот только новое не наступает, а все потому, что Зилову на все плевать. Ему все надоело, все безразлично, и как сказала его жена, у него нет сердца. Произведение Вампилова интересное и при этом имеет неожиданный финал, ведь не зря же писателя называли мастером открытых финалов. Вот и в Утиной истории герой наш падает на кровать и там то ли плачет, то ли смеется, но об этом мы не узнаем. А после успокаивается и как ни в чем не бывало соглашается ехать на охоту.
Объяснение:
1.Тема: философия значения времени в жизни мужчины.
2.Идея: Родина, народный социум.
3.выразительные средства: воспоминания детства, аналогии, сравнения.
4.лексика: народная, юношеская, деревенская.
5.образы: автор, - уже проживший жизнь, первоклассник, - начинающий проходить школу социальной жизни; и нематериализованная встреча с самим собой из детства.
6.рифма: первые 4 строки, - верю-двери; год-упадёт; вторые: омый-седому: году-жду.
В аварском языке вообще рифмы быть не может и здесь прекрасно расшифровывает текст переводчик вогнав его в 8-ми строчие, что предполагает ленту Мёбиуса, которая обеспечивает движение в бесконечности: "Я вновь пришёл сюда... ".
Кроме того, смысл расширяется постоянной, присутствующей в словах аллегорией: пришёл в этот мир, сейчас решусь, захватит дух, сердце упадёт...
Усиливает смысл стиха и конечная сцена боязни встречи с мальчиком из детства, возможная видима только в случае перехода на тот свет.
А этого, Расулу Гамзатову в те времена ещё не хотелось, поэтому и записал себе на память.
— Ты что, одурел? — крикнул ветеринар. — Скоро будешь ко мне мышей таскать, оголец!
— А вы не лайтесь, это заяц особенный, — хриплым шепотом сказал Ваня. — Его дед прислал, велел лечить.
— От чего лечить-то?
— Лапы у него пожженные.
Ветеринар повернул Ваню лицом к двери, толкнул в спину и прикрикнул вслед:
— Валяй, валяй! Не умею я их лечить. Зажарь его с луком — деду будет закуска.
Ваня ничего не ответил. Он вышел в сени, заморгал глазами, потянул носом и уткнулся в бревенчатую стену. По стене потекли слезы. Заяц тихо дрожал под засаленной курткой.
— Ты чего, малый? — спросила Ваню жалостливая бабка Анисья; она привела к ветеринару свою единственную козу.- Чего вы, сердешные, вдвоем слезы льете? Ай случилось что?
— Пожженный он, дедушкин заяц, — сказал тихо Ваня. — На лесном пожаре лапы себе пожег, бегать не может. Вот-вот, гляди, умреть.
— Не умреть, малый Анисья. — Скажи дедушке своему, ежели большая у него охота зайца выходить, пущай несет его в город к Карлу Петровичу.
Ваня вытер слезы и пошел лесами домой, на Урженское озеро. Он не шел, а бежал босиком по горячей песчаной дороге. Недавний лесной пожар стороной на север около самого озера. Пахло гарью и сухой гвоздикой. Она большими островами росла на полянах.
Заяц стонал.
Ваня нашел по дороге пушистые, покрытые серебряными мягкими волосами листья, вырвал их, положил под сосенку и развернул зайца. Заяц посмотрел на листья, уткнулся в них головой и затих.
— Ты чего, серый? — тихо спросил Ваня. — Ты бы поел.
Заяц молчал.
— Ты бы поел, — повторил Ваня, и голос его задрожал. — Может, пить хочешь?
Заяц повел рваным ухом и закрыл глаза.
Ваня взял его на руки и побежал напрямик через лес — надо было поскорее дать зайцу напиться из озера.
Неслыханная жара стояла в то лето над лесами. Утром наплывали вереницы белых облаков. В полдень облака стремительно рвались вверх, к зениту, и на глазах уносились и исчезали где-то за границами неба. Жаркий ураган дул уже две недели без передышки. Смола, стекавшая по сосновым стволам, превратилась в янтарный камень.
Наутро дед надел чистые онучи(1) и новые лапти, взял посох и кусок хлеба и побрел в город. Ваня нес зайца сзади. Заяц совсем притих, только изредка вздрагивал всем телом и судорожно вздыхал.
Суховей вздул над городом облако пыли, мягкой, как мука. В ней летал куриный пух, сухие листья и солома. Издали казалось, что над городом дымит тихий пожар.
На базарной площади было очень пусто, знойно; извозчичьи лошади дремали около водоразборной будки, и на головах у них были надеты соломенные шляпы. Дед перекрестился.
— Не то лошадь, не то невеста — шут их разберет! — сказал он и сплюнул.
Долго спрашивали прохожих про Карла Петровича, но никто толком ничего не ответил. Зашли в аптеку. Толстый старый человек в пенсне и в коротком белом халате сердито плечами и сказал:
— Это мне нравится! Довольно странный вопрос! Карл Петрович Корш — специалист по детским болезням — уже три года как перестал принимать пациентов. Зачем он вам?
Дед, заикаясь от уважения к аптекарю и от робости, рассказал про зайца.
— Это мне нравится! -сказал аптекарь. — Интересные пациенты завелись в нашем городе. Это мне замечательно нравится!
Он нервно снял пенсне, протер, снова нацепил на нос и уставился на деда. Дед молчал и топтался на месте. Аптекарь тоже молчал. Молчание становилось тягостным.
— Почтовая улица, три! — вдруг в сердцах крикнул аптекарь и захлопнул какую-то растрепанную толстую книгу. — Три!
Дед с Ваней добрели до Почтовой улицы как раз вовремя — из-за Оки заходила высокая гроза. Ленивый гром потягивался за горизонтом, как заспанный силач распрямлял плечи и нехотя потряхивал землю. Серая рябь пошла по реке. Бесшумные молнии исподтишка, но стремительно
и сильно били в луга; далеко за Полянами уже горел стог сена, зажженный ими. Крупные капли дождя падали на пыльную дорогу, и вскоре она стала похожа на лунную поверхность: каждая капля оставляла в пыли маленький кратер.
Карл Петрович играл на рояле нечто печальное и мелодичное, когда в окне появилась растрепанная борода деда.
Через минуту Карл Петрович уже сердился.
— Я не ветеринар, — сказал он и захлопнул крышку рояля. Тотчас же в лугах проворчал гром. — Я всю жизнь лечил детей, а не зайцев.
— Что ребенок, что заяц — все одно, — упрямо пробормотал дед. — Все одно! Полечи, яви милость! Ветеринару нашему такие дела неподсудны. Он у нас коновал. Этот заяц, можно сказать мой: я ему жизнью обязан, благодарность оказывать должен, а ты говоришь — бросить! одал зайца. Присылал даже письма с марками на ответ. Но дед не сдавался. Под его диктовку Ваня написал профессору письмо:
Заяц не продажный, живая душа, пусть живет на воле. При сем остаюсь Ларион Маленцы. Заяц спал. Я нагнулся над ним с фонарем и заметил, что левое ухо у зайца рваное. Тогда я понял все.