Антонио Вивальди – выдающийся скрипач и композитор, один из ярчайших представителей итальянского скрипичного искусства XVIII века.
В отличие от Корелли, с его редкостной сосредоточенностью на немногих жанрах, композитор-скрипач Вивальди, написавший более 500 концертов для разных составов и 73 сонаты для различных инструментов, создал 46 опер, 3 оратории, 56 кантат, десятки культовых произведений. Но излюбленным жанром в его творчестве, несомненно, был инструментальный концерт. Вивальди создавал концерты для самых различных составов.
Жанр концерта особенно привлекал композитора широтой своего воздействия, доступностью для большой аудитории, динамизмом трёхчастного цикла с преобладанием быстрых темпов, рельефными контрастами tutti и soli, блеском виртуозного изложения. В творчестве Вивальди концерт впервые обрел законченную форму, реализовавшую скрытые возможности жанра. Двенадцать концертов из ор. 3, названного композитором «Гармоническое вдохновение» («L'Estro Armonico»), несомненно, были широко известны задолго до своей публикации в Амстердаме (1712). Издание концертов совпало с периодом расцвета деятельности Вивальди в качестве скрипача-виртуоза и руководителя оркестра «Ospedale». В зрелые годы своей жизни он принадлежал к числу наиболее знаменитых скрипачей Европы того времени. Опубликованные при жизни музыканта партитуры не дают полного представления о его поразительном исполнительском мастерстве.
всё)
Е.И. Носов назвал свой рассказ «Живое пламя». Именно через название произведения писатель передал свое отношение к изображаемому и обратил внимание читателя на ключевой эпизод рассказа.
Описывая цветение маков, автор использует различные художественные средства: цветовые эпитеты («зажженные факелы с живыми, весело полыхающими на ветру языками пламени», «полупрозрачные алые лепестки»), необычные метафоры («то вспыхивали трепетно-ярким огнем, то наливались густым багрянцем», «стоит только прикоснуться – сразу опалят»), емкие сравнения («Маки слепили своей озорной, обжигающей яркостью, и рядом с ними померкли, потускнели все эти парижские красавицы, львиные зевы и прочая цветочная аристократия»). Жизнь цветка скоротечна: «Два дня буйно пламенели маки. А на исходе вторых суток вдруг осыпались и погасли».
Такая короткая, но полная силы жизнь мака ассоциируется у тети Оли с судьбой собственного сына Алексея, который «погиб, спикировав на своем крошечном «ястребке» на спину тяжелого фашистского бомбардировщика».
В основе названия рассказа необычная метафора, характеризующая не только цвет мака, красный, как огонь, но и очень быструю, как пламя, жизнь цветка. Писатель как бы предлагает читателю задуматься над нравственной сущностью жизни, прожить ярко, не пугаться трудностей, преодолевать обстоятельства. Автор заставляет стремиться не к безликому существованию, а к жизни, полной глубокого смысла.
Таким образом, в названии заключен основной смысл рассказа Е.И. Носова, его философская глубина.
(2 вариант)
Рядом с домиком тети Оли клумба. Много здесь цветов: «маттиол – скромных ночных цветков, привлекающих к себе не яркостью, а нежно-горьковатым ароматом, похожим на запах ванили», «желто-фиолетовых анютиных глазок», «много и других знакомых и незнакомых цветов». А посередине клумбы герой-рассказчик без разрешения хозяйки посеял маки. Не хотела тетя Оля их сеять: «овощ», «на грядках вместе с луком и огурцами сеют», «цветом он всего два дня бывает», «пыхнул и сразу сгорел», потом «торчит эта самая колотушка и только вид портит». Автор напомнил хозяйке старинную песню: «А лоб у нее, точно мрамор, бел. // А щеки горят, будто маков цвет». Не зря в старину песню сложили, есть что-то завораживающее в этом «маковом цвете». Чтобы не обижать постояльца, три цветка тетя Оля все-таки оставила. Маки дали бутоны и расцвели: «Издали маки походили на зажженные факелы с живыми, весело полыхающими на ветру языками пламени. Легкий ветер чуть колыхал, солнце пронизывало светом полупрозрачные алые лепестки, отчего маки то вспыхивали трепетно-ярким огнем, то наливались густым багрянцем. Казалось, что, стоит только прикоснуться – сразу опалят!». Действительно, всего два дня «буйно пламенели маки», только без них «на пышной клумбе… стало пусто».
– Вот и все, – сказал я громко, с чувством еще не остывшего восхищения.
– Да, сгорел… – вздохнула, словно по живому существу, тетя Оля. – А я как-то раньше без внимания к маку-то этому. Короткая у него жизнь. Зато без оглядки, в полную силу прожита. И у людей так бывает…
Оказывается, сын тети Оли погиб на фронте, спикировав на крошечном самолете на спину тяжелого фашистского бомбардировщика…
Тетя Оля изменила свое мнение о маках, и теперь на клумбе «полыхал большой ковер маков. Одни осыпались, роняя на землю лепестки, точно искры, другие только раскрывали свои огненные языки. А снизу, из влажной, полной жизненной силы земли, подымались все новые и новые туго свернутые бутоны, чтобы не дать погаснуть живому огню». Маков цвет стал для матери погибшего сына