В 1836 г. Лермонтов задумал написать роман из петербургской великосветской жизни. По примеру Пушкина, который показал своего современника - Евгения Онегина - на фоне петербургской жизни 1820-х гг. , Лермонтов хотел изобразить своего современника - гвардейского офицера Печорина на широком фоне столичной жизни. Наступил 1837 год. За стихотворение «Смерть поэта» Лермонтов был арестован и выслан на Кавказ. Работа над романом прервалась. После ссылки он уже не захотел возвращаться к прежнему замыслу. На Кавказе был задуман новый роман. Лермонтов побывал в Пятигорске и в Кисловодске, в казачьих станицах на Тереке, проехал вдоль линии боевых действий, а в городке Тамани, на побережье Черного моря, чуть не погиб. Его хотели утопить контрабандисты, которые заподозрили, что молодой офицер прислан для того, чтобы их выследить. С побережья Черного моря Лермонтов отправился в Грузию. На обратном пути, в Ставрополе, он встретился и подружился с сосланными декабристами. Все это обогатило его множеством необыкновенных, ярких впечатлений. Встречи с новыми людьми вдохновили его на создание живых образов своих современников. Роман писался Лермонтовым с 1837 по 1840 г. Последовательность написания повестей точно не установлена. Предполагают, что ранее других (осенью 1837 г. ) написана «Тамань» (см. воспоминания П. С. Жигмонта) , затем «Фаталист» , «Бэла» , «Максим Максимыч. »Не исключено, что «Тамань» была написана последней, а «Фаталист» - после «Максима Максимыча» . Первые произведения были задуманы как отдельные фрагменты из записок офицера. Потом возник замысел «длинной цепи повестей» , еще не объединенных в роман, но уже связанных общими героями - Печориным и Максимом Максимычем. Первой была опубликована «Бэла» в «Отечественных записках» (1839, N 3) с подзаголовком «Из записок офицера о Кавказе» , который подчеркивал связь новеллы с романтической «кавказской литературой» , популярной в 1830-х гг. Между тем произведение Лермонтова было написано в принципиально иной художественной манере - вопреки традиции живописно-риторических описаний; стилистически оно было ориентировано на «Путешествие в Арзрум» А. С. Пушкина. Эту особенность «Бэлы» отмечал В. Г. Белинский: «Простота и безыскусственность этого рассказа - невыразимы, и каждое слово в нем так на своем месте, так богато значением. Вот такие рассказы о Кавказе, о диких горцах и отношениях к ним наших войск мы готовы читать, потому что такие рассказы знакомят с предметом, а не клевещут на него. Чтение прекрасной повести г. Лермонтова многим может быть полезно еще и как противоядие чтению Марлинского» . Повесть «Фаталист» была напечатана в «Отечественных записках» (1839, N 11). Относительно сюжетного источника новеллы не существует единого мнения. По утверждению биографа Лермонтова П. А. Висковатова (1842-1905), «Фаталист» «списан с происшествия, бывшего в станице Червленой с А. А. Хастатовым» , дядей Лермонтова: «По крайней мере, эпизод, где Печорин бросается в хату пьяного рассвирепевшего казака, произошел с Хастатовым» . Историк и собиратель лермонтовских рукописей В. X. Хохряков указывал на рассказ друга Лермонтова С. А. Раевского о том, что в «Фаталисте» запечатлено подлинное происшествие, участниками которого были сам Лермонтов и его приятель А. А. Столыпин (Монго) . Было высказано и предположение о том, что тему новеллы Лермонтов отыскал в мемуарах Байрона, содержащих рассказ об удивительном случае, происшедшем с школьным приятелем автора: «...взяв пистолет и не справляясь, был ли он заряжен, он приставил его себе ко лбу и спустил курок, предоставив случаю решить, последует выстрел или нет» .
Когда-то в далеком Гвонском царстве все росло и процветало. Деревья каждые два месяца меняли свою листву. А вода в реках была такая чистая, что дно можно было увидеть хоть на глубине ста метров. Так гвоны и жили в своем чистом царстве. Вдруг в один солнечный день, когда гвоны возвращались с полей, где они возделывали пшеницу, все небо заполнилось большими черными тучами, поднялся сильный ураган. С деревьев начало сдирать листву, а растения поменьше и вовсе с корнями выдергивало. Гвонам приходилось держаться за все, что крепко стоит на земле. Внезапно ветер стих, на улице заметно потемнело, вдалеке показались какие-то точки. В один миг над головами гвонов появились существа с крыльями вместо рук. А в остальном они были похожи на жителей соседних государств. Все знали их — это были крылатые люди из братства воронов. Злой колдун заколдовал их, создав себе целую армию летунов. Теперь он хотел подчинить себе гвонов. Чтобы победить колдуна, нужно было стащить у него волшебный ключик, который висел у него на груди, и сломать этот ключ. Тогда колдун не сможет открыть дверь в пещеру, где у него хранятся все заклинания, а если заклинания не повторить, то все злые чары растают, все станет, как прежде.А вот и колдун! Он похож на всех остальных летунов, только крылья чуть больше. Да на груди висит золотой ключ. "Нам нужны рабы для добычи золота. Не пойдете с нами по доброй воле, уничтожим ваше царство!", — прорычал колдун. Но так случилось, что неподалеку жил один дрессировщик зверей и птиц. Он очень любил животных, особенно своего ручного воробья, самого ученика. Что ему не скажет дрессировщик на ушко — тот все сразу выполнит. Вот и сейчас дрессировщик попросил воробья добыть ключ колдуна, сломать его и выбросить в реку. Воробей так быстро и ловко выкрал ключик, что колдун ничего не заметил. Воробей пролетел над рекой, и — крак! — прощай, сломанный ключ! Только золотой лучик мелькнул в волнах. Колдун чуть не задохнулся от злости. Но делать было нечего — он взмахнул своими крыльями и убрался прочь.Через день все стало, как прежде. Деревья снова покрылись зеленой листвой, а вода стала чистой и про о зрачной. Только на самом дне реки поблескивал сломанный заветный ключ. Гвоны стали возвращаться в свои деревни. А злого колдуна так больше никто и не видел.
