Дьячок Фома, сидя в кругу своих друзей, соглашается рассказать еще одну историю с условием, что она будет последняя. Далее он начинает рассуждать о том, что если дьявольская сила захочет обморочить человека, то «ей-богу, обморочит». Вслед за этим рассказчик вспоминает историю из своего детства, когда ему было лет одиннадцать, а может, и больше.
Как-то в начале весны отец его повез в Крым на продажу табака, бывший тогда в цене. Трехгодовалого брата взял с собой. Дома остались мать, Фома с братом Остапом, и дед. Дед засеял баштан (бахчу) и перешел с хутора жить в курень (шалаш) возле баштана, а детей взял с собой — распугивать сорок и воробьев. Ребятишки не только смотрели за дынями, арбузами и тыквами, но и кормились в огороде всем, что там росло. Приезжие частенько останавливались купить арбуз или дыню, а из окрестных деревень приносили на обмен кур, яиц, и индеек. Житье было хорошее.
А больше всего деду нравилось, что мимо каждый день проезжали возы чумаков — до пятидесяти в день. Иной раз случалась встреча со старыми друзьями.
Как-то ближе к вечеру подъехали к ним знакомые чумаки. Поздоровались, распрягли волов пастись, а сами раскурили трубки и сели с дедом возле куреня. За россказнями незаметно время пролетело. После полдника дед начал всех дынями потчевать.
Пока чумаки ели, дед стал подбивать Фому и Остапа станцевать казачка. Глядя на пляшущих внуков, дед не утерпел и тоже пошел «вывертывать ногами». Возле грядки с огурцами было гладкое место, на котором дед плясал. Дойдя до середины, он уже хотел «выметнуть» какую-то особенную штуку, только ноги отчего-то не поднимались. Дед разогнался, дошел до середины — не берет! Что хочешь делай! Ноги как деревянные стали. Дед принялся ругаться: «Вишь, дьявольское место! вишь, сатанинское наваждение! впутается же ирод, враг рода человеческого!»
Перед чумаками позориться деду никак не хотелось, он снова пустился в пляс. И опять, как только дошел до злополучного места, не вытанцовывается ему — и все тут!
Послал дед еще несколько ругательств в адрес сатаны. Слышит — сзади кто-то засмеялся. Оглянулся дед — ни баштана, ни чумаков нет, а есть только гладкое поле. Потом пригляделся: а место-то не совсем незнакомое. Вот и голубятня, что у попа в огороде, торчит за лесом, а вот и гумно волостного писаря. Месяца не было: вместо него сквозь тучу мелькало белое пятно.
Чацкий предвкушает эту встречу, и, видимо, не просто так. Из дальнейшего развития событий мы узнаем, что ранее между этой парой были чувства, и вроде бы все дело шло к свадьбе, и вроде бы молодой человек вовсе не напрасно рассчитывает на нежную встречу. Но все происходит иначе. И эта холодность возлюбленной, и все ее поведение сразу возвращают Чацкого с его собственных небес на нашу общую землю. Вот в этих двух обстоятельствах – возвращении из свободной Европы и холодной встречи любимой девушкой – и заключается сам корень «мильона терзаний» Александра Чацкого.
Родная страна тут же встречает предательством, и, более того, настоящим нервным потрясением. Софья не просто холодна, она решительно отвергает бывшего возлюбленного, бросая ему в лицо «Не человек, змея!» О таком ли грезил молодой человек, спеша к родному дому? Но все становится еще трагичнее, когда Чацкий с ужасом узнает: Софья влюблена! И в кого? В тихого и незаметного Молчалина, секретаря своего отца. Этот человек как раз из той категории людей, которым прислуживаться вовсе не тошно. Это выводит Чацкого из себя, буквально выбивает почву из-под ног, переворачивает землю. Александр Андреевич Чацкий – это центральный персонаж комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума». Интересно, что и героя, и автора произведения зовут одинаково. Это наводит на мысли, что присутствует в Чацком и что-то от самого Грибоедова, а какая-то доля из «мильона терзаний» пришлась и на самого писателя.Но так ли все на самом деле трагично? Я думаю, что нет. Иначе произведение не относилось бы к жанру комедии. То, что случилось с Чацким, - это лишь единичный случай. Российское общество уже начало исподволь, пока тихо, но все же неудержимо готовиться к изменениям. Вслед за Чацким придут другие, с таким же взглядами, и, в конце концов, они обязательно одержат победу. А такие, как Фамусов, Софья и Молчалин останутся где-то далеко, на периферии новой, интересной и гораздо более свободной жизни.