Гек Финн и Том Сойер – это персонажи книги Марка Твена, которой зачитываются вот уже несколько поколений детей. Два приятеля, мальчишки, которые вместе переживают самые разнообразные приключения. Герои, на первый взгляд, очень похожи. Но отличия в характере все же есть, и обусловлены они тем образом жизни, который ведут Том и Гек.
Том Сойер более романтичен. Для него поиски клада, уход в пираты и многое другое – это захватывающая игра. Интересно же попробовать бродячую жизнь, потом всегда можно вернуться в теплый дом, к тетке Полли. Это всего лишь веселая игра, жизнь «понарошку», попытка уйти от скучной действительности маленького американского городка. Все поступки Тома – это поступки маленького ребенка, непродуманные и безответственные. Сбежав из дома, он даже не подумал, каким это будет горем для родных. Он не задумывается о последствиях и чувствах других.
Гек – это дитя улицы, маленький бродяга, без кола и двора. Он не привязан к какому-то месту или вещам. Для него жизнь вне дома – это норма, а не какое-то романтическое приключение. Гек, по сравнению с Томом, кажется взрослее и мудрее. Вспомните, как он беспокоится о своем старике отце, несмотря на то, что тот пьет и лупит своего сына. К нормальной жизни Гек уже вряд ли вернется. Главы про жизнь мальчика у доброй вдовы только подтверждают это.
Объяснение:
это кратко
ответ:Работая локтями, мы бежали,-
кого-то люди били на базаре.
Как можно было это Спеша на гвалт, мы прибавляли ходу,
зачерпывая валенками воду
и сопли забывали утереть.
И замерли. В сердчишках что-то сжалось,
когда мы увидали, как сужалось
кольцо тулупов, дох и капелюх,
как он стоял у овощного ряда,
вобравши в плечи голову от града
тычков, пинков, плевков и оплеух.
Вдруг справа кто-то в санки дал с оттяжкой.
Вдруг слева залепили в лоб ледяшкой.
Кровь появилась. И пошло всерьез.
Все вздыбились. Все скопом завизжали,
обрушившись дрекольем и вожжами,
железными штырями от колес.
Зря он хрипел им: "Братцы, что вы, братцы..." -
толпа сполна хотела рассчитаться,
толпа глухою стала, разъярясь.
Толпа на тех, кто плохо бил, роптала,
и нечто, с телом схожее, топтала
в снегу весеннем, превращенном в грязь.
Со вкусом били. С выдумкою. Сочно.
Я видел, как сноровисто и точно
лежачему под самый-самый дых,
извожены в грязи, в навозной жиже,
всё добавляли чьи-то сапожищи,
с засаленными ушками на них.
Их обладатель - парень с честной мордой
и честностью своею страшно гордый -
все бил да приговаривал: "Шалишь!..."
Бил с правотой уверенной, весомой,
и, взмокший, раскрасневшийся, веселый,
он крикнул мне: "Добавь и ты, малыш!"
Не помню, сколько их, галдевших, било.
Быть может, сто, быть может, больше было,
но я, мальчишка, плакал от стыда.
И если сотня, воя оголтело,
кого-то бьет,- пусть даже и за дело! -
сто первым я не буду
Объяснение:
Петр Андреевич с легкой иронией вспоминает свое детство, детство дворянского недоросля. Его отец Андрей Петрович Гринев в молодости «служил при графе Минихе и вышел в отставку премьер-майором в 17... году. С тех пор жил в своей симбирской деревне, где и женился на девице Авдотье Васильевне Ю. , дочери бедного тамошнего дворянина» . В семье Гриневых было девять человек детей, но все братья и сестры Петруши «умерли во младенчестве» . «Матушка была еще мною брюхата, — вспоминает Гринев, — как я уже был записан в Семеновский полк сержантом» . С пятилетнего возраста за Петрушей присматривает стремянной Савельич, «за трезвое поведение ему в дядьки. «Под его надзором на двенадцатом году выучился я русской грамоте и мог очень здраво судить о свойствах борзого кобеля» . Затем появился учитель — француз Бопре, который не понимал «значения этого слова» , так как в своем отечестве был парикмахером, а в Пруссии — солдатом. Юный Гринев и француз Бопре быстро поладили, и, хотя Бопре по контракту обязан был учить Петрушу «по-французски, по-немецки и всем наукам» , он предпочел скоро выучиться у своего ученика «болтать по-русски» . Воспитание Гринева завершается изгнанием Бопре, уличенного в беспутстве, пьянстве и небрежении обязанностями учителя.
До шестнадцати лет Гринев живет «недорослем, гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками» . На семнадцатом году отец решает послать сына на службу, но не в Петербург, а в армию «понюхать пороху» да «потянуть лямку» . Он отправляет его в Оренбург, наставляя служить верно «кому присягаешь» , и помнить пословицу: «береги платье снову, а честь смолоду» . Все «блестящие надежды» молодого Гринева на веселую жизнь в Петербурге разрушились, впереди ожидала «скука в стороне глухой и отдаленной» .
Подъезжая к Оренбургу, Гринев и Савельич попали в буран. Случайный человек, повстречавшийся на дороге, выводит заблудившуюся в метели кибитку к умету. Пока кибитка «тихо подвигалась» к жилью, Петру Андреевичу приснился страшный сон, в котором пятидесятилетний Гринев усматривает нечто пророческое, связывая его со «странными обстоятельствами» своей дальнейшей жизни. Мужик с черной бородою лежит в постели отца Гринева, а матушка, называя его Андреем Петровичем и «посаженым отцом» , хочет, чтобы Петруша «поцеловал у него ручку» и попросил благословения. Мужик машет топором, комната наполняется мертвыми телами; Гринев спотыкается о них, скользит в кровавых лужах, но его «страшный мужик» «ласково кличет» , приговаривая: «Не бойсь, подойди под мое благословение» .
В благодарность за Гринев отдает «вожатому» , одетому слишком легко, свой заячий тулуп и подносит стакан вина, за что тот с низким поклоном его благодарит ваше благородие! Награди вас Господь за вашу добродетель» . Наружность «вожатого» показалась Гриневу «замечательною» : «Он был лет сорока, росту среднего, худощав и широкоплеч. В черной бороде его показывалась проседь; живые большие глаза так и бегали. Лицо его имело выражение довольно приятное, но плутовское».