Жилин – не князь и не граф. Он не Оболт-Оболдуев и не Обломов; он, как и капитан Тушин, плоть от плоти, кость от кости нашего народа, кровь от крови. Он смельчак и умелец; он не какой-нибудь там расслабленный, он всегда бодр и не впадает в грех уныния; он любит мать, любит Родину. Он не шовинист и легко ладит с Диной. Да и она не ксенофобка: она доверчиво и на пользу братству народов, на пользу всему нашему правому и славному делу ладит с ним, с оплёванным и демонизированным (скажет иной) террористическою пропагандой «гяуром» . И никаких у Жилина ни в чём сомнений; ему их не надо злобновато хранить впрок и лишь на время, на после бала или до XX съезда, отбрасывать для виду «прочь» . Разве Жилин – это не вечно, не истинно, не отрадно!
Жилина никакие испытания не сломят; никакие кандалы и кровавые мозоли не удержат; никакого выкупа от мамаши он не ждёт, у международной общественности и дезертирских комитетов милостыни и заступничества не клянчит, во власовские армии никогда не подастся. Он, если надо, перейдёт вброд любой Сиваш, он коня на скаку остановит не хуже своей односельчанки (может, и она, не только матушка, ждёт его терпеливо на родимой стороне) ; Жилина в плену, как Карбышева, хоть на морозе обливай из брандспойтов – не сдастся. Но песню, бесподобную, на удивление Глинке, наверное, споёт. Ну что ещё Жилин? Что ни прикинешь, всё в нём – по существу основного вопроса философии. Жилин поднимет с вражеского аэродрома и угонит к своим ихний «Хейнкель» , «Фокке-Вульф» или «Мессершмитт» . Он возьмёт Варшаву, не уповая на гений Тухачевского и не стеная по его безвременному уходу. Он же и сформулирует заново «даёшь Берлин» , молча задумав это ещё на далёкой от Германии какой-нибудь Брянской улице – и будет верен этому призыву сам. А в какой бы он ещё ни попал застенок, хотя бы и после – он и там не дрогнет, не разведёт и никакую каратаевщину.
Жилин – вечный, наперёд и навсегда образец русского воина. Все на фронт! – ради дома и Отечества, ради семьи и детей. И в оставляемом им ради фронта или, если наоборот, в посещаемом им после фронта доме вовсе не «пахнет воровством» , что так захотелось мужественно-фаталистично воспеть Булату Шалвовичу.
А Жилин не только вполне присутствовал на Великой Отечественной войне, определив её итоги; он с честью выживал, не проклиная и не позоря Отчизны, и в любых других её лихолетьях и невзгодах. Докажите иное! Вам нужен образец для нынешнего призывника и кадрового военного; этот образец – Жилин. Разве может быть таким образцом накачанный до квадратности восточными единоборствами угрюмый матерщинник Чингачгук? Этот громила, который при всём невежестве исполнен ещё и какой-то нелепой хемингуэевщины? Он «печально созерцает грязную войну» в каких-то якобы чужих, якобы не наших (это после Жилина-то) горах; он «делает войну как потную работу» и в лучшем случае тупо-мужественно «исполняет приказ»...
Мой город Оренбург. Город Оренбург – это моя родина. У моего родного города очень интересная история. Оренбург был основан в 1743 году. В этом году ему исполнилось 268 лет.Оренбург – это город-история. Он стоит на границе между Европой и Азией. В Оренбурге сохранилось много старинных улиц, домов, театров, дворцов культуры. У нас побывали А. С. Пушкин, В. И. Даль, учился здесь первый космонавт Ю. Гагарин.В Оренбурге жил Л. Ростропович. Также Оренбург славится своими пуховыми платками, вкусным хлебом и газом.Современный Оренбург славится детской железной дорогой, единственной в России, музеем под открытым небом «Салют, Победа!», национальной деревней, спортивным комплексом «Оренбуржье», парком развлечений «Тополя».Всё, что в городе окружает нас: и старое, и новое – сделано нашими предками и ныне живущими оренбуржцами, которые любовно сотворили это чудо. Здесь столько красивых мест! Наш город живет, развивается и с каждым годом становится красивее и лучше. Я горжусь моим городом!
В 1914 году в детском журнале «Мирок» впервые были опубликованы стихотворения Есенина. В январе 1916 года Есенина призвали на войну и, благодаря хлопотам друзей, он получил назначение («с высочайшего соизволения») санитаром в Царскосельский военно-санитарный поезд № 143.В это время он сблизился с группой «ново крестьянских поэтов» и издал первые сборники («Радуница» — 1916), которые сделали его очень известным.В период увлечения Есенина имажинизмом вышло несколько сборников стихов поэта — «Трерядница», «Исповедь хулигана» (оба — 1921), «Стихи скандалиста» (1923), «Москва кабацкая» (1924), поэма «Пугачёв».В 1921 году поэт вместе со своим другом Яковом Блюмкиным ездил в Среднюю Азию, посетил Урал и Оренбуржье. С 13 мая[8] по 3 июня гостил в Ташкенте у своего друга и поэта Александра Ширяевца. Там Есенин несколько раз выступал перед публикой, читал стихотворения на поэтических вечерах и в домах своих ташкентских друзей.Также он совершил короткую поездку в Самарканд.
Жилина никакие испытания не сломят; никакие кандалы и кровавые мозоли не удержат; никакого выкупа от мамаши он не ждёт, у международной общественности и дезертирских комитетов милостыни и заступничества не клянчит, во власовские армии никогда не подастся. Он, если надо, перейдёт вброд любой Сиваш, он коня на скаку остановит не хуже своей односельчанки (может, и она, не только матушка, ждёт его терпеливо на родимой стороне) ; Жилина в плену, как Карбышева, хоть на морозе обливай из брандспойтов – не сдастся. Но песню, бесподобную, на удивление Глинке, наверное, споёт. Ну что ещё Жилин? Что ни прикинешь, всё в нём – по существу основного вопроса философии. Жилин поднимет с вражеского аэродрома и угонит к своим ихний «Хейнкель» , «Фокке-Вульф» или «Мессершмитт» . Он возьмёт Варшаву, не уповая на гений Тухачевского и не стеная по его безвременному уходу. Он же и сформулирует заново «даёшь Берлин» , молча задумав это ещё на далёкой от Германии какой-нибудь Брянской улице – и будет верен этому призыву сам. А в какой бы он ещё ни попал застенок, хотя бы и после – он и там не дрогнет, не разведёт и никакую каратаевщину.
Жилин – вечный, наперёд и навсегда образец русского воина. Все на фронт! – ради дома и Отечества, ради семьи и детей. И в оставляемом им ради фронта или, если наоборот, в посещаемом им после фронта доме вовсе не «пахнет воровством» , что так захотелось мужественно-фаталистично воспеть Булату Шалвовичу.
А Жилин не только вполне присутствовал на Великой Отечественной войне, определив её итоги; он с честью выживал, не проклиная и не позоря Отчизны, и в любых других её лихолетьях и невзгодах. Докажите иное! Вам нужен образец для нынешнего призывника и кадрового военного; этот образец – Жилин. Разве может быть таким образцом накачанный до квадратности восточными единоборствами угрюмый матерщинник Чингачгук? Этот громила, который при всём невежестве исполнен ещё и какой-то нелепой хемингуэевщины? Он «печально созерцает грязную войну» в каких-то якобы чужих, якобы не наших (это после Жилина-то) горах; он «делает войну как потную работу» и в лучшем случае тупо-мужественно «исполняет приказ»...