1. Из того ли то из города из Мурома,
Из того села да Карачарова
Выезжал удаленький дородный добрый молодец.
2.А подъехал как ко силушке великоей,
Он как стал-то эту силушку великую,
Стал конем топтать да стал копьем колоть,
А й побил он эту силу всю великую.
3.А то свищет Соловей да по-соловьему,
Он кричит, злодей-разбойник, по-звериному,
И от его ли то от посвиста соловьего,
И от его ли то от покрика звериного
Те все травушки-муравы уплетаются,
Все лазоревы цветочки осыпаются,
Темны лесушки к земле все приклоняются, -
А что есть людей - то все мертвы лежат.
4. Он тетивочку шелковеньку натягивал,
А он стрелочку каленую накладывал,
Он стрелил в того-то Соловья Разбойника,
Ему выбил право око со косицею,
Он спустил-то Соловья да на сыру землю,
Пристегнул его ко правому ко стремечку булатному,
Он повез его по славну по чисту полю,
Мимо гнездышка повез да соловьиного.
5.Крест-от клал он по-писаному,
Вел поклоны по-ученому,
На все на три, на четыре на сторонки низко кланялся,
Самому князю Владимиру в особину,
Еще всем его князьям он подколенныим.
6.- Ай ты славныя Владимир стольно-киевский!
Я стоял заутреню христосскую во Муроме,
А й к обеденке поспеть хотел я в стольный Киев-град,
То моя дорожка призамешкалась.
А я ехал-то дорожкой прямоезжею,
Прямоезжею дороженькой я ехал мимо-то Чернигов-град,
Ехал мимо эту Грязь да мимо Черную,
Мимо славну реченьку Смородину,
Мимо славную березу ту покляпую,
Мимо славный ехал Леванидов крест.
7.- Ай же мужичища-деревенщина,
Во глазах, мужик, да подлыгаешься,
Во глазах, мужик, да насмехаешься!
8.- Засвищи-тко, Соловей, ты по-соловьему,
Закричи-тко ты, собака, по-звериному.
9.А й тут старый-от казак да Илья Муромец,
Он скорешенько садился на добра коня,
А й он вез-то Соловья да во чисто поле,
И он срубил ему да буйну голову.
1. Из того ли то из города из Мурома,
Из того села да Карачарова
Выезжал удаленький дородный добрый молодец.
2.А подъехал как ко силушке великоей,
Он как стал-то эту силушку великую,
Стал конем топтать да стал копьем колоть,
А й побил он эту силу всю великую.
3.А то свищет Соловей да по-соловьему,
Он кричит, злодей-разбойник, по-звериному,
И от его ли то от посвиста соловьего,
И от его ли то от покрика звериного
Те все травушки-муравы уплетаются,
Все лазоревы цветочки осыпаются,
Темны лесушки к земле все приклоняются, -
А что есть людей - то все мертвы лежат.
4. Он тетивочку шелковеньку натягивал,
А он стрелочку каленую накладывал,
Он стрелил в того-то Соловья Разбойника,
Ему выбил право око со косицею,
Он спустил-то Соловья да на сыру землю,
Пристегнул его ко правому ко стремечку булатному,
Он повез его по славну по чисту полю,
Мимо гнездышка повез да соловьиного.
5.Крест-от клал он по-писаному,
Вел поклоны по-ученому,
На все на три, на четыре на сторонки низко кланялся,
Самому князю Владимиру в особину,
Еще всем его князьям он подколенныим.
6.- Ай ты славныя Владимир стольно-киевский!
Я стоял заутреню христосскую во Муроме,
А й к обеденке поспеть хотел я в стольный Киев-град,
То моя дорожка призамешкалась.
А я ехал-то дорожкой прямоезжею,
Прямоезжею дороженькой я ехал мимо-то Чернигов-град,
Ехал мимо эту Грязь да мимо Черную,
Мимо славну реченьку Смородину,
Мимо славную березу ту покляпую,
Мимо славный ехал Леванидов крест.
7.- Ай же мужичища-деревенщина,
Во глазах, мужик, да подлыгаешься,
Во глазах, мужик, да насмехаешься!
8.- Засвищи-тко, Соловей, ты по-соловьему,
Закричи-тко ты, собака, по-звериному.
9.А й тут старый-от казак да Илья Муромец,
Он скорешенько садился на добра коня,
А й он вез-то Соловья да во чисто поле,
И он срубил ему да буйну голову.
Матрёна Тимофеевна Корчагина по прозвищу Губернаторша – один из самых ярких женских образов русской классической литературы. Матрёна – немолодая женщина «лет тридцати восьми» (для крестьянки возраст немалый), сильная, статная, по-своему величественная. В ответ на вопрос странников, счастлива ли она, Матрёна рассказывает им историю своей жизни, крайне типичную для крестьянской женщины того времени.
Она родилась в хорошей, непьющей семье, родители её любили, однако же после замужества она, как и большинство женщин, попала «с девичьей холи в ад»; родители мужа заставляли её работать, не покладая рук, свекровь и золовка над ней издевались, свёкор же был пьяницей. Муж, всё время пропадавший на заработках, не мог за неё вступиться. Единственной поддержкой ей был дед свёкра, старый Савелий. Матрёне многое пришлось пережить: издевательства родни мужа, гибель любимого первенца, домогательства господского управляющего, неурожай и голод. Терпение её сломилось, когда её мужа без очереди забрали в солдаты. Отчаявшаяся женщина пешком дошла до города, отыскала дом губернатора и бросилась в ноги его жене, прося заступиться. Благодаря губернаторской жены Матрёне вернули мужа. С этих пор она и получила своё прозвище и славу счастливицы. Однако же неизвестно, что ждёт её в будущем; как говорит сама Матрёна, «Ключи от счастья женского/…/Заброшены, потеряны/ У бога самого!».
Гриша ДобросклоновСын дьяка, семинарист Гриша Добросклонов появляется уже в эпилоге поэмы. Для автора он фигура очень важная, олицетворяющая новую социальную силу русского общества – интеллигента-разночинца, выходца из низов, всего добившегося в жизни исключительно своим умом и стараниями, но ни на мгновение не забывающего о народе, из которого он вышел.
Гриша вырос в очень бедной семье, мать его рано умерла, отцу прокормить Гришу и его брата было не по силам; лишь благодаря крестьян их удалось поднять на ноги. Выросший с чувством глубокой признательности и привязанности к простому народу, Гриша уже в пятнадцать лет решает сделаться его заступником и Народное счастье для него – просвещение и свобода; в образе Гриши Добросклонова ясно просматривается тип революционера из народа, который автор хотел сделать примером для прочих сословий. Очевидно, что устами этого героя Некрасов выражает свою гражданскую позицию и собственное мировоззрение.