И ещё в том была ... прелесть, что эта родина, этот наш общий дом была — Россия, и что только её душа могла петь так, как пели косцы в этом откликающемся на каждый их вздох берёзовом лесу.
Казалось, что нет, да никогда и не было, ни времени, ни деления его на века, на годы в этой забытой — или благословенной — богом стране
Этот рассказ о том, что прогресс меняет отношение к жизни, к вещам: романтика заменяется прагматизмом. В нем речь идет о Федоре Марченко - старом мастере по пошиву парусов, наследное мастерство которого мало востребовано. До слез обидно старику непонимание и равнодушие. Последний заказ - пошив парусов для киностудии, где снимается фильм по Жюлю Верну. Очень хочет мастер видеть свое имя в титрах. Он надеется, что юные зрители, восхитившись созданной им красотой, полюбят море, а моряки отдадут ему дань уважения. Но фильм почти снят, и парусный мастер, и исправленный кливер, и яхта уже не нужны. Утешает старика такой же старик – матрос, не забывающий ухаживать за сделанным на совесть парусным вооружением бутафорской яхты. Придет еще время, приохотятся люди к парусам, через картину, через работу мастера, пусть даже и безымянного.
Федор Марченко, потомственный старый мастер по пошиву парусов, зимнем вечером едет автобусом в Ялту. На коленях у него роман Жюля Верна. Он пытается поговорить с моряком-попутчиком о парусном вооружении, о том, как старательно и профессионально он сшил паруса для яхты, которую киностудия при для съемок фильма по знаменитому роману, что он исправил кливер, который будет теперь лучше, чем описал романист. Но паруса никого не интересуют; его спрашивают только о сумме, полученной за работу. Приехав в Ялту, он понимает, что его работа, в которую он вложил душу, никем не оценена. Даже робкая упомянуть его имя в титрах вызывает недоумение режиссера.Старик идет к морю и видит, что на бутафорской яхте, также как и он, списанной за ненадобностью, подняты паруса. Это старый моряк решил просушить их из уважения к труду мастера. И в уютной каюте за стаканом кислого крымского вина моряк утешает парусного мастера: сотворенное им белоснежное парусное чудо не может не всколыхнуть любовь к морю в душах романтиков!
Казалось, что нет, да никогда и не было, ни времени, ни деления его на века, на годы в этой забытой — или благословенной — богом стране
.