Лермонтов — один из самых «музыкальных» русских писателей. С первых шагов короткой и тревожной жизни поэта (1814—1841) музыкальные образы и впечатления прочно овладели его сознанием. Об этом есть немало свидетельств и в его творениях, и в дневниковых записях. В одной из них 16-летний Лермонтов вспоминает мелодию песни, которую он слышал от матери, умершей, когда ему было около трех лет: «...то была песня, от которой я плакал: ее не могу теперь вспомнить, но уверен, что если б услыхал ее, она бы произвела прежнее действие». «Песню матери моей» поэт не раз вспоминал в своих стихах. В литературе высказывалось предположение, что у мальчика был абсолютный слух. Его развитию, несомненно Мария Михайловна, хорошо певшая, любившая музицировать. По выражению первого биографа Лермонтова П. А. Висковатого, она была «одарена душой музыкальной».
В книге рассказывается о повседневных событиях в жизни затонских ребят, об их первоначальных неладах в общении с юнгами, но есть еще и упоминания о какой-то Синегории. Некоторые странные поступки ребят и многочисленные авторские намеки создают таинственный подтекст. Тайна мальчишеских занятий раскрывается только спустя 10 глав после начала. В главе «Пионеры-синегорцы Рыбачьего Затона» выясняется история зарождения игры в синегорцев.. . Придумал ее вместе с ребятами их любимый старший друг и воспитатель Арсений Петрович Гай, в котором подчеркнуто сходство с Гайдаром. Лев Кассиль посвятил «Дорогих моих мальчишек» его памяти. Придуманная детским писателем игра, увлекшая мальчишек, романтическая обстановка их сборов, полезные дела, совершаемые в глубокой тайне, — все это откровенно напоминает события гайдаровской повести «Тимур и его команда» . Однако гайдаровская тайна раскрывается целиком на реалистическом материале. Та же тайна детской игры, давно близкая Кассилю, усложняется тайной литературной сказки, лишь внешне связанной с подлинными делами юных затонцев.. . Конечно, близок был бы тимуровцам девиз синегорцев: «Отвага. Верность. Труд. Победа» . Через 15 лет после выхода «Дорогих моих мальчишек» в одном из писем (16 февраля 1959 г. ) Л. А. Кассиль, подчеркивая, что в сказке «есть своя философия, которая и отражена в основной тенденции повести в целом» , признает, что фабульную интригу сказки ему «не удалось органически связать с основным повествованием» , с делами подлинных героев повести. Полагаю, что литературная сказка, создающая фантастический план, кинематографически выразительна, но она превратилась в хорошо выполненный, но плохо прижившийся фон, на котором разворачиваются реальные события жизни подлинных героев повести.