Глаза наливались свинцом, неподвижные веки тянуло вниз, как якорь тянет веревку за собой в непроглядную тьму моря. Казалось, что они закроются навсегда. Я чувствовала, как каждая ресничка дрожит под его тёплым дыханием. Нет, это был не сон, я помню каждое его движение. Мягкие пальцы нежно, но с некоторой опаской держали мои холодные руки. Только его тепло могло меня в тот момент. В ушах скрипела лишь давно забытая мелодия, как игла острым концом о винил. Волосы наполнились непонятным давно забытым запахом цветов, я так и не вспомнила, что за цветы наполнили запахом каждую частичку моего тела. Комната начала наливаться ярким солнечным светом, уже давно не было так необычайно светло. Он нежно поцеловал мои румяные то ли от смущения, то ли от холода щёки. И в последнюю секунду мои глаза сдались в борьбе за солнечный свет, я посмотрела в сероватые глаза, которые молили меня посидеть в этом положении ещё немного. Но меня окутал нежданный сон и под стражей его томного взгляда я смотрела золотистые сны.
Его единственным спутником является «ветер однотонный», который «гудит-поет в стволы ружья», и это завывание вызывает у поэта отрадную грусть. У него есть время не только подумать о своей будущей жизни, но и почувствовать единение с природой, неприветливость и мрачность которой автора ничуть не смущают. Наоборот, вид умирающего леса настраивает Бунина на философский лад и позволяет безболезненно расстаться с юношескими иллюзиями, которые порождали в душе поэта волнения и чрезмерные амбиции. Ему не суждено стать ученым или же военным, как того хотели его родители, он не может привести в дом свою избранницу, девушку более низкого происхождения, с которой он впоследствии уедет в Полтаву. Но именно с этого времени осень становится одним из самых любимых времен года автора, и ей он посвящает не только многочисленные стихи, но и прозу, наполненную светлой грустью и предвкушением новых впечатлений.