Рассказ М. А. Осоргина необычен. Он не юмористический, а скорее, иронический. В первой же фразе содержится утверждение-вопрос, что вещи «живут своей особой жизнью» . «Часы шагают, хворают, кашляют, печка мыслит… раздвинутые ножницы кричат» , – это утверждение обосновано с языковых средств, олицетворений, метафор. Олицетворение наделяет неодушевленный предмет свойствами одушевленного: часы, как говорится, идут, но у автора они не просто идут, а шагают, а хрипящий бой передан как хворь и кашель. Метафора подразумевает скрытое сравнение, основанное на сходстве или контрасте значений. Поэтому у автора вещи наделены характерами, причем вещи повседневные – «вещи-труженики» : «демократический стакан» , «интеллигент-термометр» , «реакционная стеариновая свечка» . Действительно, измерение температуры предполагает наличие хотя бы самых общих знаний из физики и медицины, а свечка в век развития электричества уже представляется чем-то устаревшим. В украшениях автор видит «что-то паразитическое» , а в чайнике – «добродушного комика» . Все эти определения говорят о наблюдательности и зоркости писателя, о его тонкой иронии по отношению к бытовым явлениям. Показательной стала история пенсне. Приведя пример, как неожиданно теряются вещи, автор рассуждает об их намеренных действиях, когда они потом так же неожиданно находятся. Это юмористическое наблюдение сродни известному «закону подлости» . Пенсне исчезло у автора во время чтения. Обыскав все карманы, кресло, книгу, автор его не нашел. Далее излагается история поисков пропавшего пенсне, дошедшая до генеральной уборки квартиры. «Вся квартира обновилась, посвежела – но пенсне не было» . Приятель автора пытался разгадать загадку «индуктивным начертив план комнаты и долго размышляя. Поиски таким путем тоже ничего не дали. Автор иронически замечает, как изменился характер его знакомого. Пенсне нашлось неожиданно, и писатель убежден, что это не курьезный случай. «Нужно было видеть физиономию моего пенсне, вернувшегося из дальней прогулки» , чтобы понять, что это не случайность. Вещь одушевлена и имеет свой характер, и автор относится к ней как к существу одушевленному: «Я сильно наказал гуляку» . Как у одушевленного существа бывает смерть, такова и смерть пенсне: «кончило это пенсне трагически» , разбившись в мелкие осколки. Такой подход автора к вещам интересен, его наблюдательность говорит о чутье художника, а речевая выразительность – о писательском мастерстве.
Описание жука со слов Леграна. Жук ослепительно золотой, величиной с крупный лесной орех, и на спине у него три пятнышка, черных как смоль. Два крупных повыше и одно продолговатое книзу.
Улыбку вызывает Легран, потому что его непонятные объяснения по поводу находки жука, предположения о кладе кажутся бредом сумасшедшего человека. Одна при всех его странных манипуляциях с жуком, клад был найден, что вызвало всеобщее удивление.
На самом деле жук был великолепен. На спинке виднелись с одной стороны два черных округлых пятнышка, и ниже с другой еще одно, подлиннее. Надкрылья были удивительно твердыми и блестели действительно как полированное золото . Тяжесть жука была весьма необычной.
Видное место в романе “Война и мир” занимает образ народного полководца Кутузова. Внешний облик его чем-то напоминает портреты простых русских солдат. Кутузов остается самим собой и на военном совете, и на поле боя. В нем нет театральности, ложной торжественности. Он отлично знает и понимает настроение армии. Смотр полка в Браунау проводится с одной лишь целью — показать союзникам, что русские войска устали. В свою очередь, приказ Багратиону начать Шенграбенское сражение мало напоминает язык субординации и устава. Кутузов провожает четырехтысячный русский отряд “на великий подвиг”. И он жалеет тех, кто неизбежно погибнет в неравной схватке с французами. Погибнет ради армии.
В первой же фразе содержится утверждение-вопрос, что вещи «живут своей особой жизнью» . «Часы шагают, хворают, кашляют, печка мыслит… раздвинутые ножницы кричат» , – это утверждение обосновано с языковых средств, олицетворений, метафор. Олицетворение наделяет неодушевленный предмет свойствами одушевленного: часы, как говорится, идут, но у автора они не просто идут, а шагают, а хрипящий бой передан как хворь и кашель. Метафора подразумевает скрытое сравнение, основанное на сходстве или контрасте значений. Поэтому у автора вещи наделены характерами, причем вещи повседневные – «вещи-труженики» : «демократический стакан» , «интеллигент-термометр» , «реакционная стеариновая свечка» . Действительно, измерение температуры предполагает наличие хотя бы самых общих знаний из физики и медицины, а свечка в век развития электричества уже представляется чем-то устаревшим. В украшениях автор видит «что-то паразитическое» , а в чайнике – «добродушного комика» . Все эти определения говорят о наблюдательности и зоркости писателя, о его тонкой иронии по отношению к бытовым явлениям.
Показательной стала история пенсне. Приведя пример, как неожиданно теряются вещи, автор рассуждает об их намеренных действиях, когда они потом так же неожиданно находятся. Это юмористическое наблюдение сродни известному «закону подлости» . Пенсне исчезло у автора во время чтения. Обыскав все карманы, кресло, книгу, автор его не нашел. Далее излагается история поисков пропавшего пенсне, дошедшая до генеральной уборки квартиры. «Вся квартира обновилась, посвежела – но пенсне не было» . Приятель автора пытался разгадать загадку «индуктивным начертив план комнаты и долго размышляя. Поиски таким путем тоже ничего не дали. Автор иронически замечает, как изменился характер его знакомого. Пенсне нашлось неожиданно, и писатель убежден, что это не курьезный случай. «Нужно было видеть физиономию моего пенсне, вернувшегося из дальней прогулки» , чтобы понять, что это не случайность. Вещь одушевлена и имеет свой характер, и автор относится к ней как к существу одушевленному: «Я сильно наказал гуляку» . Как у одушевленного существа бывает смерть, такова и смерть пенсне: «кончило это пенсне трагически» , разбившись в мелкие осколки.
Такой подход автора к вещам интересен, его наблюдательность говорит о чутье художника, а речевая выразительность – о писательском мастерстве.