ТОМ СОЙЕР И ГЕКЛЬБЕРРИ ФИНН (англ. Tom Sawyer, Hucklberry Finn) — герои романов Марка Твена «Приключения Тома Сойера» (1876) и «Приключения Гекльберри Финна» (1884). Двенадцатилетние мальчишки, жители маленького провинциального американского городка Санкт-Петербург, товарищи по играм и забавам, которые то и дело рождает их неуемная фантазия. Т. С. — сирота. Его воспитывает сестра покойной матери, благочестивая тетушка Полли. Мальчишке совершенно неинтересна та жизнь, которая течет вокруг, но он вынужден соблюдать общепринятые правила: ходить в школу, посещать церковную службу по воскресеньям, аккуратно одеваться, хорошо вести себя за столом, рано ложиться спать — хотя то и дело нарушает их, вызывая негодование тетушки. Предприимчивости и изворотливости Тому не занимать. Ну кто еще, получив в наказание задание побелить длиннющий забор, смог бы повернуть дело так, что забор покрасят другие мальчишки, да к тому же оплатив право принять участие в столь увлекательном мероприятии «сокровищами» : кто дохлой крысой, а кто обломком зубной гуделки. Да и получить Библию в награду за превосходное звание ее содержания, на деле не зная ни строчки, тоже далеко не каждый сумеет. А вот Том смог! Разыграть кого-либо, одурачить, придумать что-нибудь необычное — это стихия Тома. Много читая, он стремится и собственную жизнь сделать такой же яркой, как та, в которой действуют герои романов. Он пускается в «любовные приключения» , устраивает игры в индейцев, пиратов, разбойников. В какие только ситуации ни попадает Том благодаря своей бьющей ключом энергии: то ночью на кладбище становится свидетелем убийства, то присутствует на собственных похоронах. Иногда Том и в жизни на почти героически поступки. Например, когда принимает на себя вину Бекки Тэчер — девочки, за которой неловко пытается ухаживать, — и выдерживает порку учителя. Он обаятельный парень, этот Том Сойер, но он дитя своего времени, своего города, привыкший вести двойную жизнь. Когда надо, он вполне принять образ мальчика из приличной семьи, понимая, что так поступают все. Совсем иначе дело обстоит с ближайшим другом Тома, Геком Финном. Он сын местного пьяницы, которому нет никакого дела до ребенка. Гека никто не заставляет ходить в школу. Он полностью предоставлен сам себе. Мальчишке чуждо притворство, а все условности цивилизованной жизни просто невыносимы. Для Гека главное — быть свободным, всегда и во всем. «Ему не надо было ни мыться, ни надевать чистое платье, а ругаться он умел удивительно. Словом, у него было все, что делает жизнь прекрасной» , — заключает писатель. Гека бесспорно привлекают занимательные игры, выдумываемые Томом, но дороже всего Геку личная свобода и независимость. Утратив их, он чувствует себя не в своей тарелке, и именно ради того, чтобы вновь обрести их, Гек во втором романе уже один предпринимает опасное путешествие, навсегда покидая родной город. В благодарность за от мести индейца Джо вдова Дуглас взяла Гека на воспитание. Слуги вдовы умывали его, причесывали гребнем и щеткой, каждую ночь укладывали его на отвратительно чистые простыни. Ему приходилось есть при ножа и вилки и посещать церковь. Несчастный Гек выдержал лишь три недели и исчез. Его искали, но без Тома вряд ли смогли бы найти. Тому удается перехитрить простодушного Гека и вернуть его на какое-то время к вдове. Тогда Гек мистифицирует собственную гибель. Сам же садится в челнок и плывет по течению. Во время путешествия Гек тоже переживает немало приключений, проявляет находчивость и смекалку, но уже не от скуки и желания поразвлечься, как раньше, а в силу жизненной необходимости, прежде всего ради беглого негра Джима. Именно Гека думать о других делает его образ особенно привлекательным. Наверное, поэтому сам Марк Твен видел в нем героя XX века, когда, с точки зрения писателя, уже не будет расовых предрассудков, нищеты и несправедливости.
Тёркин" был для моей лирикой, моей публицистикой, песней и поучением, анекдотом и присказкой, разговором по душам и репликой к случаю."а.т.твардовскийпервые главы поэмы александра твардовского «василий тёркин»впервые были опубликованы в «красноармейской правде» 4 сентября 1942 года. буквально сразу же после выхода она обрела всенародную популярность. солдаты всех фронтов с нетерпением ждали ее продолжения, заучивали наизусть отрывки, передавали друг другу вырезки из газет со строчками из произведения. «василия тёркина» неоднократно перепечатывали в «правде», «известиях» и «знамени», зачитывали по радио юрий левитан и дмитрий орлов.персонаж твардовского стал по-настоящему народным героем. сильный, смелый и находчивый, но при этом простой и понятный каждому, для многих солдат он был настоящим образцом для подражания, который вдохновлял их на подвиги и им справиться с тяготами войны.изначально василий тёркин задумывался как герой советско-финской войны. в 1939 — 1940 годах александр твардовский работал корреспондентом газеты ленинградского военного округа «на страже родины». тогда же, в соавторстве с другими писателями, им и был придуман лубочный персонаж по имени вася тёркин. весной 1941-го у поэта возник замысел написать о нем большую поэму. приступить к работе над ней твардовский планировал летом того же года. но жизнь распорядилась иначе, и тёркину было суждено стать героем совсем другой войны.личные чувства автора — это лирическое начало произведения, которое неразрывно сочетается с его повествовательным началом. именно поэтому мы называем «василия тёркина» лироэпической поэмой.важно отметить, что автор— не отстранённый повествователь, не бесстрастный наблюдатель, но лирический герой поэмы, который вместе со всем народом болеет за судьбу страны. жанр произведения твардовского нарушал традиционные каноны: не "поэма", что было бы привычнее, а "книга": "книга про бойца". подзаголовок "поэма" фигурировал только в первых публикациях отдельных глав в газете "красноармейская правда". именно такая жанровая форма – "книга про бойца" – давала творческую свободу поэту, частично как бы снимала оттенок условности в произведении внешне безыскусном ("легком"), увеличивала степень доверия читателя к произведению, с одной стороны, с его условной действительностью, а с другой стороны, безусловно жизненному, достоверному, в которой условная действительность и реальность настолько соединились и казались естественными, что эта художественная условность не замечалась, о ней читателю не думалось.
