Тридцатилетний Гай Монтэг — пожарник. Впрочем, в эти новейшие времена пожарные команды не сражаются с огнём. Совсем даже наоборот. Их задача отыскивать книги и предавать огню их, а также дома тех, кто осмелился держать в них такую крамолу. Вот уже десять лет Монтэг исправно выполняет свои обязанности, не задумываясь о смысле и причинах такого книгоненавистничества.
Встреча с юной и романтичной Клариссой Маклеланд выбивает героя из колеи привычного существования. Впервые за долгие годы Монтэг понимает, что человеческое общение есть нечто большее, нежели обмен заученными репликами. Кларисса резко выделяется из массы своих сверстников, помешанных на скоростной езде, спорте, примитивных развлечениях в «Луна-парках» и бесконечных телесериалах. Она любит природу, склонна к рефлексиям и явно одинока. Вопрос Клариссы: «Счастливы ли вы?» заставляет Монтэга по-новому взглянуть на жизнь, которую ведёт он — а с ним и миллионы американцев. Довольно скоро он приходит к выводу, что, конечно же, счастливым это бездумное существование по инерции назвать нельзя. Он ощущает вокруг пустоту, отсутствие тепла, человечности.
Возвращаясь домой с работы, Монтэг застаёт жену без сознания. Она отравилась снотворным — не в результате отчаянного желания расстаться с жизнью, но машинально глотая таблетку за таблеткой. Впрочем, все быстро встаёт на свои места. По вызову Монтэга быстро приезжает «скорая», и техники-медики оперативно проводят переливание крови с новейшей аппаратуры, а затем, получив положенные пятьдесят долларов, удаляются на следующий вызов.
Монтэг и Милдред женаты уже давно, но их брак превратился в пустую фикцию. Детей у них нет — Милдред была против. Каждый существует сам по себе. Жена с головой погружена в мир телесериалов и теперь с восторгом рассказывает о новой затее телевизионщиков — ей прислали сценарий очередной «мыльной оперы» с пропущенными строчками, каковые должны восполнять сами телезрители. Три стены гостиной дома Монтэгов являют собой огромные телеэкраны, и Милдред настаивает на том, чтобы они потратились и на установление четвёртой телестены, — тогда иллюзия общения с телеперсонажами будет полной.
Мимолётные встречи с Клариссой приводят к тому, что Монтэг из отлаженного автомата превращается в человека, который смущает своих коллег-пожарных неуместными вопросами и репликами, вроде того: «Были ведь времена, когда пожарники не сжигали дома, но наоборот, тушили пожары?»
риводимая цитата должна точно воспроизводить цитируемый фрагмент текста. Знаки препинания в цитате должны быть воспроизведены точно. Если под рукой нет текста произведения (экзамен в вуз), то следует расставить знаки в соответствии с правилами пунктуации. Если вы цитируете не все слова отрывка, то на месте пропуска слов ставится многоточие. В этом случае необходимо проверить, не искажен ли смысл цитаты. Варианты включения цитаты в текст сочинения могут быть различны: - "Я знаю в жизни только два действительные несчастья: угрызение совести и болезнь", - говорит князь Андрей Пьеру. - Князь Андрей говорит Пьеру, что знает в жизни "только два действительные несчастья: угрызение совести и болезнь". В этом случае прямая речь должна быть преобразована в косвенную, а цитируемый текст пишется со строчной буквы. Пунктуация в прозаических цитатах совпадает с пунктуацией при прямой речи. После двоеточия перед цитатой, пишущейся не с начала, ставится многоточие, например: Сам Раскольников говорит Лужину по поводу его рассуждений: "…доведите до последствия, что вы давеча проповедовали, и выйдет, что людей можно резать…" Нельзя пересказывать поэтический текст своими словами (Пушкин пишет, что он любит Петра творенье). Стихотворный текст можно цитировать двумя
A. Соблюдая графический облик строфы, например: "Чудная картина…" А. Фета - зимний пейзаж. Это стихотворение передает ощущения поэта, вызванные созерцанием прекрасной природы: Чудная картина, Как ты мне родна: Белая равнина, Полная луна…
В этом случае текст приводится без кавычек.
Б. Одну-две строки можно цитировать "в строчку", например: "Чудная картина" А. Фета - зимний пейзаж. Это стихотворение передает ощущения поэта, вызванные созерцанием прекрасной природы: "Чудная картина, // Как ты мне родна…"
В этом случае необходимы кавычки.
Если речь в работе идет об одном авторе или одном поэтическом произведении, после цитаты имя автора и название стихотворения не указывается. Нет необходимости указывать имя поэта и в случае, когда оно предваряет цитату или называется после нее, например: А. Фет пишет: Чудная картина, Как ты мне родна: Белая равнина, Полная луна…
Если цитируются произведения разных поэтов, в скобках после цитаты следует поставить имя автора, например: В обоих стихотворениях нарисован зимний пейзаж: Чудная картина, Как ты мне родна: Белая равнина, Полная луна… (А. Фет) Мчатся тучи, вьются тучи; Невидимкою луна Освещает снег летучий; Мутно небо, ночь мутна… (А. Пушкин)
Те же правила оформления действуют, если речь идет о различных стихотворениях одного автора. Названия стихов приводятся под цитатой в скобках и в кавычках, например:
Под голубыми небесами Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит… ("Зимнее утро") Мчатся тучи, вьются тучи; Невидимкою луна Освещает снег летучий; Мутно небо, ночь мутна… ("Бесы")
Старело ли на сегодня понятие чести – вот вопрос, над которым рассуждает известный российский писатель Даниил Гранин.Эта нравственная проблема существует в мире с давних пор. Об этом говорят примеры из классических произведений А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Л.Н. Толстого, для героев которых не было выше понятия, чем честь дворянина. К сожалению, многие мои современники считают понятие чести несовременным…Автор текста полагает, что честь, которая даётся "человеку однажды, вместе с именем”, устареть не может, несмотря на то что слово «честь» на сегодняшний день заменено более высоким понятием - принципиальность.Я разделяю точку зрения Д. Гранина.Вспоминаю героя пушкинского романа "Капитанская дочка” Петра Гринёва, который, несмотря на молодость, во время пугачёвского бунта показал себя человеком чести и долга. На всю жизнь он запомнил слова отца: "Береги платье снова, а честь смолоду”.И в наши дни понятие чести не устарело. В памяти народа остается подвиг роты псковских десантников, которые ценой собственной жизни остановили две с половиной тысячи озлобленных членов бандитского формирования. Честь русского солдата и офицера в те часы была для них превыше всего!Свои размышления о том, устарело ли на сегодня понятие чести, хочу закончить словами французского драматурга Пьера Карнеля:Я всякую беду согласен перенесть,Но я не соглашусь, чтоб пострадала честь.
Тридцатилетний Гай Монтэг — пожарник. Впрочем, в эти новейшие времена пожарные команды не сражаются с огнём. Совсем даже наоборот. Их задача отыскивать книги и предавать огню их, а также дома тех, кто осмелился держать в них такую крамолу. Вот уже десять лет Монтэг исправно выполняет свои обязанности, не задумываясь о смысле и причинах такого книгоненавистничества.
Встреча с юной и романтичной Клариссой Маклеланд выбивает героя из колеи привычного существования. Впервые за долгие годы Монтэг понимает, что человеческое общение есть нечто большее, нежели обмен заученными репликами. Кларисса резко выделяется из массы своих сверстников, помешанных на скоростной езде, спорте, примитивных развлечениях в «Луна-парках» и бесконечных телесериалах. Она любит природу, склонна к рефлексиям и явно одинока. Вопрос Клариссы: «Счастливы ли вы?» заставляет Монтэга по-новому взглянуть на жизнь, которую ведёт он — а с ним и миллионы американцев. Довольно скоро он приходит к выводу, что, конечно же, счастливым это бездумное существование по инерции назвать нельзя. Он ощущает вокруг пустоту, отсутствие тепла, человечности.
Возвращаясь домой с работы, Монтэг застаёт жену без сознания. Она отравилась снотворным — не в результате отчаянного желания расстаться с жизнью, но машинально глотая таблетку за таблеткой. Впрочем, все быстро встаёт на свои места. По вызову Монтэга быстро приезжает «скорая», и техники-медики оперативно проводят переливание крови с новейшей аппаратуры, а затем, получив положенные пятьдесят долларов, удаляются на следующий вызов.
Монтэг и Милдред женаты уже давно, но их брак превратился в пустую фикцию. Детей у них нет — Милдред была против. Каждый существует сам по себе. Жена с головой погружена в мир телесериалов и теперь с восторгом рассказывает о новой затее телевизионщиков — ей прислали сценарий очередной «мыльной оперы» с пропущенными строчками, каковые должны восполнять сами телезрители. Три стены гостиной дома Монтэгов являют собой огромные телеэкраны, и Милдред настаивает на том, чтобы они потратились и на установление четвёртой телестены, — тогда иллюзия общения с телеперсонажами будет полной.
Мимолётные встречи с Клариссой приводят к тому, что Монтэг из отлаженного автомата превращается в человека, который смущает своих коллег-пожарных неуместными вопросами и репликами, вроде того: «Были ведь времена, когда пожарники не сжигали дома, но наоборот, тушили пожары?»