Окружающий мир относился в Ассоль очень грубо и презирал ее. Родители детей говорили им не общаться с Ассоль из-за разных сплетен о том, что якобы ее отец утопил человека. Но тем не менее, несмотря на то, что к ней так относились, она была очень хорошим и добрым человеком.
К Грею же все относились ласково, обходили его, все ему позволяли. Он был любимым сыном. У него было много прислуги и вся она беспокоилась за него.
Отец Ассоль ее тоже очень любил, но покупать ей какие-то подарки не было средств, поэтому он давал ей играть с куклами, которые потом продавал.
В повести-сказке Александра Грина “Алые паруса” отчетливо просматривается резкое разделение людей на два мира. Это мир мечтательницы Ассоль и мир обывателей, ее окружающих. Ассоль рано потеряла мать, а отец ее начал зарабатывать на жизнь изготовлением и продажей игрушек. Мир игрушек, в котором жила Ассоль, естественно, формировал ее характер. А в жизни ей пришлось столкнуться со сплетнями и злом. Вполне закономерно, что реальный мир испугал ее. Убегая от него, пытаясь сохранить в своем сердце чувство прекрасного, она поверила в красивую сказку об алых парусах, рассказанную ей добром человеком. Этот добрый, но несчастный человек, несомненно, желал ей добра, а обернулась его сказка страданиями для нее. И все же именно сказка ей не опуститься в болото обывательской жизни.
Там, в этом болоте, жили люди, которым недоступна была мечта. Они готовы были издеваться над любым человеком, жившим, думавшим, чувствовавшим не так, как жили, думали и чувствовали они. Поэтому Ассоль, с ее прекрасным внутренним миром, с ее волшебной мечтой, они считали деревенской дурочкой. Мне кажется, эти люди были глубоко несчастны. Они ограниченно мыслили, чувствовали, сами желания их были ограниченными, но подсознательно они страдали от мысли, что им чего-то недостает.
Это “что-то” не было пищей, кровом, хотя у многих даже это было не таким, как им бы хотелось, нет, это было духовной потребностью человека хоть изредка видеть прекрасное, соприкасаться с прекрасным. Мне кажется, что эту потребность в человеке нельзя вытравить ничем.