Значительную роль в развитии исторической науки и в повышении общественного интереса к отечественной истории сыграл гений российской культуры А.С. Пушкин. Во многом благодаря Пушкину назидательные трактаты историков, их следование стилю летописей и хроник уступили место критическому методу, философскому осмыслению процесса, оценке как положительных, так и негативных результатов правления царей и императоров.Великому историку В.О. Ключевскому принадлежит целый ряд статей о русской литературе и ее исторической роли. Особое значение он придавал творчеству Пушкина, о котором писал: «Историк от бога, даже там, где не старался». Ключевский произнес возвышенную речь на торжественном собрании Московского университета 6 июня 1880 г. в день открытия памятника Пушкину. Как исторический источник была оценена Ключевским поэма «Евгений Онегин» - «энциклопедия русской жизни». В мае 1800 г. на торжественном заседании в Московском университете Ключевский произнес речь « Памяти А.С.Пушкина», в которой сказал, что творчество его, стихи его – чуткий термометр.., людскому горю он находил примиряющие выражения», «целый век нашей истории работал, чтобы сделать русскую жизнь к такому проявлению русского художественного гения», продолжал Ключевский. Пушкин совершил «патриотический подвиг.., он понял глубину русского народного мышления». Выросло «народное самосознание», «через поэзию Пушкина мы стали лучше понимать чужое и серьезнее смотреть на свое. Мы стали понятнее и себе самим и чужим». Русский читатель научился уважать свое отечество…Литература стала серьезным ответственным делом, убежищем и органом мыслящих людей.Пушкин соединяет в силу своей исключительности научный и художественный подход в анализе и оценке проблем. Это явление уникальное. Специального внимания заслуживает исторический труд Пушкина «История Пугачевского бунта». Пушкин был допущен в архивы, более того, он назначен «историографом» Отечества.
Ему отвели над кухней каморку; он устроил ее себе сам, по своему вкусу: соорудил в ней кровать из дубовых досок на четырех чурбанах, истинно богатырскую кровать; сто пудов можно было положить на нее -- не погнулась бы; под кроватью находился дюжий сундук; в уголку стоял столик такого же крепкого свойства, а возле столика -- стул на трех ножках, да такой прочный и приземистый, что сам Герасим, бывало, поднимет его, уронит и ухмыльнется. Каморка запиралась на замок, напоминавший своим видом калач, только черный; ключ от этого замка Герасим всегда носил с собой на пояске. Он не любил, чтобы к нему ходили.
