Культура Ближнего Востока
Объяснение:
Неолитическая революция» (как назвал этот период английский археолог Вид Гордон Чайлд) представляет собой переход от присваивающей экономики к производящей, и центром ее явился Древний Ближний Восток. Интерес к культуре этого региона получил толчок в результате египетского похода Наполеона (1798-99гг.). В первой половине XIX в. в Египет были направлены исследовательские экспедиции Шампольона, О.Мариэтта, в 80-е годы - экспедиции Ф.Петри. В конце XIX в. вышла во Франции книга Г.Масперо «Древняя история народов классического Востока».
Археологические открытия XIX-середины XX вв. открывают историю культуры Древнего Востока с VIII-V тыс. до н.э. Самой древней культурой в этом регионе считается натуфийская (по названию района Ванд-эн-Натуф близ Иерусалима, где были обнаружены ее археологические следы). В IV тыс. хассунские племена сменили население, культуру которого археологи называют халафской, представленную культовой архитектурой, искусством керамики. Иногда по схожести черт эту культуру называют хассунско-халафской. Ее керамику характеризует богатство и разнообразие орнамента, игра красок, цвета, умение компоновать и соединить узор и цвет в наиболее гармоничные сочетания.
Наивысшего расцвета культура Древнего Востока достигает в конце IV - начале III тыс. до н.э. и представлена она культурой Шумер и Аккад. К ее главным достижениям относятся расцвет храмового строительства, искусство глиптики, новые формы пластики, новые принципы изобразительности, изобретение письменности. Характерным типом храмовой постройки был зиккурат - храм на нескольких платформах. С середины II тыс. начинают строить храмы и дворцы из шрпича-сырца в виде простых кубов. Скульптура практически не встречается, но зато чрезвычайно развито прикладное искусство (ювелирные украшения).
Искусство периода династии Аккад оказало большое влияние на последующее развитие пластического искусства (рельефные спирали, украшающие стены), которое представляет умение передачи пропорций человеческого тела, чувство материала к передаче индивидуальных черт, свободу и гармонию композиции.
К лучшим памятникам шумерского искусства относят архитектуру и скульптуру периода III династии Ура (к.Ш-н.Н тыс. до н.э.). Хотя в целом они составляют впечатление однообразия и стереотипности, но представляют высокое техническое умение. В официальном придворном искусстве вырабатывается канон в изображении царствующих особ.
Периферийные области Передней Азии (Сирия, Палестина, Финикия, Восточная Малая Азия) первой половины II тыс. до н.э. представлены тремя большими территориально-культурными зонами:
1. Ареал вавилоно-эламской культуры (по преимуществу, городской);
2. Хетто-хурритский ареал (культура горных народов);
3. Культура присреднеземноморских стран (сиро-финикийско- палестинский круг), для которого характерна эклектика форм и стилей.
Возвысившийся в начале II тыс. до н.э. Вавилон сыграл большую роль в истории культуры Древнего Ближнего Востока. Но вавилонская культура дошла до наших дней, в основном, в памятниках клинописи. От этой культуры сохранилась стела царя Хаммурапи, терракотовые рельефы и статуэтки.
Хеттская архитектура использовала крупномерные строительные материалы (ортостаты), скульптура и рельеф были подчинены архитектурным задачам. Круглая скульптура была преимущественно монументальна и зависела от глыбы камня. Характерен наскальный плоский рельеф. Памятников изобразительного искусства сохранилось немного-это предметы прикладного хурритского искусства, включая резьбу на печатях с изображением фантастических существ.
Для искусства финикийцев характерно преобладание мелких форм художественного ремесла. Известным памятником финикийского искусства является саркофаг царя Ахирама, относящийся к XI в. до н.э. Для культуры присреднеземноморского ареала характерно высокое мастерство художественной металлопластики, а также развитие темы антро божества.
I тыс. до н.э. - эпоха «великих держав» или «империй», и прежде всего Ассирии и Ирана. Волна переселения «народов моря» сметает в XII веке до н.э. державу хеттов, уничтожает города и памятники их культуры. Феномен ассирийского искусства первой половины I тыс. до н.э. характеризуется высоким мастерством и эклектизмом. Археологические раскопки середины XIX в. познакомили мир с монументальным искусством Ассирии: дворцом-крепостью Саргона II, его резиденцией Дур-Шаррукин, городом Ниневия и др. Ассирийские статуи производят впечатление небольших колонн. Удивительное мастерство резьбы по камню представлено в многочисленных ассирийских рельефах, украшающих здания, насыщенных батальными и охотничьими сценами. Прекрасна ранняя ассирийская глиптика.
Объяснение:
2. Тигр - одно из величайших животных планеты.
3. Тигр» Маршака оказался более созвучным «веку нынешнему», чем бальмонтовский. В 28 строках друг за другом следуют 15 импульсивных вопросов. Упругость биения живого пульса передана, например, ненавязчивой, но на редкость убедительной перекличкой гласных:
Что за мастер, полный силы,
Свил твои тугие жилы
И почувствовал меж рук
Сердца первый тяжкий стук?
После долгого напряженного ожидания (шестикратное «и»!) словно бы раздаются и упорядочиваются равномерно-глухие удары сердца, вбирающего и выталкивающего кровь: тройное «у» сочетается с неизбежными паузами после двусложных слов («сердца...первый...тяжкий... стук»). И дальше: хочется, набрав полную грудь воздуха, во весь голос распеть дифирамбные, победные, волевые, органом гудящие строки:
Неужели та же сила,
Та же мощная ладонь
И ягненка сотворила
И тебя, ночной огонь?
Вообще в переводе Маршака «о» («о тигр!») встречается 52 раза, причем в 20 случаях стоит под ударением (взять хотя бы заключительную строчку «Создан грозный образ твой»), тогда как у Бальмонта (по инерции от «страха»?) перевод инструментован на «а»: всего в переводе 29 «а», под ударением — 17. Эмоциональная взвинченность определила сумбурность бальмонтовского изложения (так, в строке «Как дерзал он так парить?» местоимение «он» вводится столь неожиданно, что невольно отсылается в сознании и к «блеску очей» и к «бессмертному взору», упомянутым выше) и проявляется не только в шероховатости звучания и несообразностях синтаксиса (в переводе множество нарочито неуклюжих оборотов: «Создал страшного тебя», «Ты был выкован — такой?», «Тот же ль он тебя создал,//Кто рожденье агнцу дал?» и т. п.). Задыхающейся отрывистости строк и сплошные мужские рифмы. Навязчиво повторение Бальмонтом однокоренных слов, как будто мысль постоянно запинается возле одних и тех же понятий: «создание», «создал», «страх», «страшный»...
Если для Бальмонта главное в тигре то, что он — «жгучий страх», то режде всего невозмутимо квалифицирует тигра издали (он ведь «в глубине полночной чащи»!) как «светло горящего»... «Светло горящий» выглядит гораздо умеренней, умиротворенней, даже идилличней по сравнению с burning bright (пылающий ярко). Никакого «страха» нет и в помине... (Интересно, что в начальной редакции 1915 года у Маршака попадались и «жуткая тьма» и «страшный образ».)
4. В обоих стихотворениях автор восхищается образом тигра.
5. Прежде всего невозмутимо квалифицирует тигра издали (он ведь «в глубине полночной чащи»!) как «светло горящего»... «Светло горящий» выглядит гораздо умеренней, умиротворенней, даже идилличней по сравнению с burning bright (пылающий ярко). Никакого «страха» нет и в помине... (Интересно, что в начальной редакции 1915 года у Маршака попадались и «жуткая тьма» и «страшный образ».)
6. Мне больше понравилось стихотворение Маршака, т.к. оно более приятно на слух, легче читается и в нём отчётливей слышна рифма.
