- Что стряслось? — спросил его брат, вбегая в комнату.- Эврика! — продолжал кричать Димка, крутясь на стуле и размахивая руками.- Да что с тобой? — переспросил Сергей, останавливая крутящийся вместе с братом стул.- Я нашел реальный наши выходные от скуки!- Не понял…- Смотри сюда! — Дмитрий ткнул пальцем в экран компьютера.- И что?- Что, что? Ты видишь сколько объявлений с темой «Отдам пианино за самовывоз»?- Вижу, но все равно не понимаю, к чему ты это?- Ох, ну ты и тумкалка, хоть и старший…- Погоди… Ты хочешь сказать… — Серега замолчал и с удивлением посмотрел на брата.- Именно братишка, именно! Вот сам подумай. Раньше все сплошь и рядом осваивали музыкальные инструменты, модно так было отдавать детей учиться музыке. Помнишь и наша мама меня чуть в класс сольфеджио не упекла, еле отмахался… — Ну? Это я помню. Только вот не понял пока, как эти объявления наши пропащие зимние выходные.- Ну ты что, до сих пор не допетрил? — Нет…- Помнишь фильм недавно смотрели старый, «Осенний марафон» называется. Там главный герой в пианино спрятал от жены подаренную любовницей куртку… Так вот, внутри любого из отдаваемых даром музыкальных инструментов, теоретически может быть запрятано и забыто что либо ценное!- Гениально! Но куда мы их будем вывозить?- Да это впринципе не важно, хошь в детдом, хошь в школу какую нибудь…- Да не… У них есть наверняка свои.- Хошь на свалку…- Да мы запаримся эти свалки искать, и не гуманно это вовсе, хорошую вещь выкидывать.- Тогда в деревню, на дрова..- Во, вот это уже теплее.- Заметано! Переписывай телефоны, послезавтра опробуем новый метод кладоискательства. Тем более, что «Газель» у нас своя и никого больше привлекать не надо, разве что пару грузчиков из числа местного «бомонда». Прикинув, что в кузов машины влезет четыре стандартных пианино, они отобрали несколько объявлений в своем и прилегающих к нему районах. Обзвонив хозяев и убедившись в актуальности предложения, Дима и Серега, в субботу отправились по адресам. Первые два забрали с нижних этажей сами не прибегая к местных вокантно болтающихся около продмагазина граждан. Со второй парочкой, которые находились на восьмом и шестнадцатом этажах, пришлось повозиться. За бутылку водки подключили к процессу двух алкогольных чревоугодников. В грузовые лифты, как они не бились, ценные инструменты отказались влезать. Когда тащили с шестнадцатого, и вовсе чуть не бросили свою затею, так как тяжелое пианино, на седьмом этаже, выскользнуло из рук пахнущих перегаром ребят и отдавило Диме ногу, а Сереге прищемило локоть. Загрузив, наконец, все в кузов, двинули в деревню к тете Вале.- Ты знаешь братишка, я сейчас себя ощущаю Остапом Бендером, — сказал Димка.- А я себя ощущаю ишаком, — съязвил Сергей, потирая ушибленный локоть.- Ладно тебе, не гунди, представь только, что в одном из этих гробов, давным давно, какой-нибудь старикашка запрятал шкатулочку с драгоценностями…- Ага, мечтай больше… И как я лошара, повелся на эту авантюру? Короче, если вопреки твоему убеждению, мы ничего в них не найдем, то один инструмент ты обратно домой потащишь.- Зачем это?- Мамину мечту воплощать… Учиться играть на пианино будешь.- Серег, остынь, я и не обещал, что именно в этих спрятан клад. В остальных по-любому что-то должно быть.- В каких остальных?- Ну в тех, на сайте, там их сотни!- Э нет! Если в этих пусто — то я потом пасс и больше не участвую.- Ну и зря. Оставшуюся дорогу до дома тети Вали братья ехали в тишине.Выгрузив музыкальные инструменты в огороде, «джентльмены удачи» принялись курочить лакированные детали.- Пустой, — охнул Сергей.- А у меня кое-что есть, — воскликнул брат, доставая детскую металлическую с синим цветочком на конце заколку для волос, — Вот видишь, уже теплее, что-то да есть!- Дурик, — сказал Серый и приступил к очередному пианино. Доски сложили аккуратненько у сарая, а вот черно-белые клавиши разлетелись, казалось по всему участку. Димон задумчиво крутил в руках найденную заколку, а Сергей ворчал:- Да а… Классно провели выходной, можно даже сказать культурно! На водку потратились, бензин спалили.- Зато время убили. Братух, может на следующей неделе повторим? — с надеждой в голосе спросил Димон.- Ни за что! — чеканя каждое слово, отрезал Сергей. Пушистый снег плавно опускался на землю, скрывая под собой бело-черные клавиши.- Еще и от тетки влетит за огород, — добавил старший брат.— По весне… — тихо сказал Димка.
Система образов в повести М. Булгакова «Собачье сердце» — вопрос дискуссионный. По моему мнению, здесь ясно просматривается два противоположных лагеря: профессор Преображенский, доктор Борменталь и Швондер, Шариков. Профессор Преображенский, немолодой уже человек, живет уединенно в прекрасной благоустроенной квартире. Гениальный хирург занимается прибыльными операциями по омоложению. Но профессор задумывает улучшить саму природу, он решает посоревноваться с самой жизнью и создать нового человека, пересадив собаке часть человеческого мозга. Для этого эксперимента он выбирает уличного пса Шарика. Вечно голодный горемычный пес Шарик по-своему неглуп. Он оценивает быт, нравы, характеры Москвы времен нэпа с ее многочисленными магазинами, трактирами на Мясницкой «с опилками на полу, злыми приказчиками, которые ненавидят собак», «где играли на гармошке и пахло сосисками». Наблюдая жизнь улицы, он делает умозаключение: «Дворники из всех пролетариев — самая гнусная мразь»; «Повар попадается разный. Например — покойный Влас с Пречистенки. Скольким он жизнь Увидев Филиппа Филипповича Преображенского, Шарик понимает: «Он — умственного труда человек…, этот не станет пинать ногой». И вот профессор совершает главное дело своей жизни — уникальную операцию: он пересаживает Шарику гипофиз человека от скончавшегося за несколько часов до операции мужчины. Человек этот — Клим Чугункин, двадцати восьми лет, судимый три раза. Занимался тем, что играл на балалайке по трактирам. В результате сложнейшей операции на свет рождается безобразное существо. Оно наследовало пролетарскую сущность своего предшественника. Булгаков так описывает его внешний вид: «Человек маленького роста и несимпатичной наружности. Волосы у него на голове росли жесткие… Лоб поражал своей малой вышиной. Почти непосредственно над черными кисточками раскиданных бровей начиналась густая головная щетка». Первые произнесенные им слова были ругань и «буржуй». С появлением этого человекообразного существа жизнь профессора Преображенского и обитателей дома становится сущим адом. Неожиданно появившееся лабораторное существо требует присвоить ему наследственную фамилию Шариков, а имя он себе выбирает Полиграф Полиграфович. Едва сделавшись неким подобием человека, Шариков наглеет прямо на глазах. Он требует от хозяина квартиры документ о проживании, уверенный, что в этом ему домком, который защищает интересы «трудового элемента». В лице председателя домкома Швондера он тут же находит поддержку. Именно он, Швондер, требует выдачи Шарикову документа о проживании, утверждая, что документ — самая важная вещь в государстве. Шарикову чужды совесть и мораль, стыд и другие человеческие качества. Им движет лишь подлость и злоба. Профессор Преображенский все-таки не оставляет мысли сделать из Шарикова человека. Он надеется на эволюцию, постепенное развитие. Но развития нет и не будет, если сам человек к нему не стремится. Вся жизнь профессора превращается в сплошной кошмар. В доме нет ни покоя, ни порядка. Благие намерения Преображенского создать «новую единицу общества» оборачиваются трагедией. Он приходит к выводу, что насильственное вмешательство в природу как человека, так и общества приводит к одинаково катастрофическим результатам. О своем творении он говорит с гневом: «Вы стоите на низшей ступени развития, все ваши поступки чисто звериные, и вы в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе… подавать какие-то советы космического масштаба и космической же глупости». Профессор, предвидя будущие катастрофы, исправляет свою ошибку: Шариков вновь превращен в пса, который доволен своей судьбой и самим собой. Но в жизни подобные эксперименты необратимы. И Булгаков сумел предупредить об этом в самом начале тех разрушительных преобразований, которые начались в нашей стране в 1917 г.
а… Классно провели выходной, можно даже сказать культурно! На водку потратились, бензин спалили.- Зато время убили. Братух, может на следующей неделе повторим? — с надеждой в голосе спросил Димон.- Ни за что! — чеканя каждое слово, отрезал Сергей. Пушистый снег плавно опускался на землю, скрывая под собой бело-черные клавиши.- Еще и от тетки влетит за огород, — добавил старший брат.— По весне… — тихо сказал Димка.