ответ:1991-1994
Зарождение легенд
Наступление независимости несомненно связано с подъёмом самосознания не только в обществе, но и музыкальной индустрии Казахстана.
Звёзды
Казахстанская эстрада начала 90-х пестрила музыкантами-«старожилами» – казахстанскими звёздами, которые обрели популярность ещё при советской власти.
Среди них особенно выделялись как соло-артисты – Роза Рымбаева и Нагима Ескалиева, так и музыкальные коллективы, как «Дос-Мукасан» и «Яшлык».
Заложив фундамент качественной отечественной музыки, исполнители делились опытом с более молодыми артистами, а также продвигали казахстанскую музыку на международной арене, гастролируя по странам Европы и Азии.
Возрождение ценностей
В своём творчестве многие артисты начала 90-х обращаются к фольклорной музыке, обработкам народных произведений и песням на казахском языке. Так, группа URKER, появившись на музыкальной сцене в 1994 году, одной из первых подняла тему патриотизма и возрождения культурных ценностей в своём творчестве.
Первые хиты
Особенную популярность в начале 90-х имела группа «А-студио». На всех телеканалах и радиостанциях, клубах и домах бесперебойно звучали хиты «Джулия», «Солдат любви» и «Нелюбимая», которые вскоре стали классикой казахстанской музыки.
Тогда же зародилась и легендарная «Мюзикола» – дуэт Карины Абдуллиной и Булата Сыздыкова, которые покорили слушателей во всём СНГ хитом «Девочка в платьице белом».
Вектор – поп
Позднесоветская и российская эстрада имела большое влияние на развитие казахстанской музыки начала 90-х. Благодаря появлению таких групп, как «Ласковый май», «НА-НА» и «Руки вверх», поп-музыка стала приоритетным музыкальным направлением как в России, так и на казахстанской эстраде.
В первой половине 90-х в Казахстане появились и обрели мгновенную популярность такие поп-артисты, как Парвиз Назаров, Кирилл Ли, Дильназ Ахмадиева и женский «Дуэт L». Чуть позже, в 1999 году, появился ещё один яркий представитель казахстанской поп-сцены 90-х – Рахат Турлыханов.
Став кумирами для тысяч казахстанцев, музыканты превратили поп-музыку в культ, который сохранялся вплоть до конца 2010-х годов.
Азия Дауысы и Жас Канат
Одним из прорывных музыкальных проектов 90-х стал первый международный музыкальный фестиваль «Азия Дауысы». Появившись в 1990 году, фестиваль проводился ежегодно на площадке «Медео», собирая на своей сцене артистов с разных стран мира. Фестиваль стал отправной точкой в музыкальной карьере для множества казахстанских музыкантов, таких как Нурлан Абдуллин и Бауыржан Исаев.
В современном мире эстафету «Азия Дауысы» подхватил музыкальный фестиваль «A Star of Asia», который традиционно проводится на площадке «Медео» с 2017 года.
Не менее популярным музыкальным проектом, появившимся в 90-х, является ежегодный конкурс молодых исполнителей «Жас Канат». В конкурсе принимали участие как сольные исполнители, так и ансамбли, а сам проект открыл для казахстанской эстрады новое поколение певцов, таких как Жанна Саттарова, группа «Аян» и Мадина Садвакасова.
Объяснение:
Объяснение:
Состав оркестра: 2 флейты, флейта-пикколо, 2 гобоя, 2 кларнета, 2 фагота, контрафагот, 2 валторны, 2 трубы, 3 тромбона, литавры, струнные.
История создания
Людвиг ван Бетховен / Ludwig van Beethoven
.Первую часть открывает дважды повторенная фортиссимо тема судьбы. Главная партия сразу же активно развивается, устремляясь к вершине. Тот же мотив судьбы начинает побочную партию и постоянно напоминает о себе в басах струнной группы. Контрастная по отношению к нему мелодия побочной, певучая и нежная, завершается, однако, звонкой кульминацией: весь оркестр в грозных унисонах повторяет мотив судьбы. Возникает зримая картина упорной, бескомпромиссной борьбы, которая переполняет разработку и продолжается в репризе. Как это свойственно Бетховену, реприза не является точным повторением экспозиции. Перед появлением побочной партии возникает внезапная остановка, солирующий гобой декламирует ритмически свободную фразу. Но развитие не заканчивается и в репризе: в коде продолжается борьба, при чем исход ее неясен — первая часть не дает вывода, оставляя слушателя в напряженном ожидании продолжения.Медленная вторая часть задумывалась композитором как менуэт. В окончательном варианте первая тема напоминает песню, светлую, строгую и сдержанную, а вторая тема — поначалу вариант первой — приобретает у медных и гобоя фортиссимо в сопровождении ударов литавр героические черты. Не случайно в процессе ее варьирования затаенно и тревожно, как напоминание, звучит мотив судьбы. Любимая Бетховеном форма двойных вариаций выдержана в строго классических принци пах: обе темы излагаются все более мелкими длительностями, обрастают новыми мелодическими линиями, полифоническими имитациями, но всегда сохраняют ясный, светлый характер, становясь к концу части еще более величавыми и торжественными.Тревожное настроение возвращается в третьей части. Это совершенно необычно трактуемое скерцо — вовсе не шутка. Продолжаются столкновения, борьба, начавшаяся в сонатном аллегро первой части. Первая тема представляет собой диалог — затаенному во звучащему еле слышно в глухих басах струнной группы, отвечает задумчивая, печальная мелодия скрипок и альтов, поддержанных духовыми. После ферматы валторны, а за ними весь оркестр фортиссимо утверждают мотив судьбы: в таком грозном, неумолимом варианте он до сих пор еще не встречался. Второй раз диалогическая тема звучит неуверенно, дробясь на отдельные мотивы, не получая завершения, отчего тема судьбы, по контрасту, предстает еще более грозной. При третьем появлении диалогической темы завязывается упорная борьба: с задумчивым, певучим ответом полифонически соединяется мотив судьбы, слышатся трепетные, молящие интонации, и кульминация утверждает победу судьбы. Картина резко меняется в трио — энергичном фугато с подвижной мажорной темой моторного, гаммообразного характера. Совершенно необычна реприза скерцо. Впервые Бетховен отказывается от полного повторения первого раздела, как это всегда было в классической симфонии, насыщая сжатую репризу интенсивным развитием. Оно происходит словно вдали: единственное указание силы звучности — варианты пиано. Обе темы значительно изменены. Первая звучит еще более затаенно (струнные пиццикато), тема судьбы, утрачивая грозный характер, возникает в перекличках кларнета (затем гобоя) и пиццикато скрипок, прерывается паузами, и даже тембр валторны не придает ей прежней силы. В последний раз ее отголоски слышны в перекличках фаготов и скрипок; наконец, остается только монотонный ритм у литавры пианиссимо. И тут наступает удивительный переход к финалу. Словно брезжит робкий луч надежды, начинаются неуверенные поиски выхода, переданные тональной неустойчивостью, модулирующими оборотами..Ослепительным светом заливает все вокруг начинающийся без перерыва финал. Торжество победы воплощено в аккордах героического марша, усиливая блеск и мощь которого композитор впервые вводит в симфонический оркестр тромбоны, контрафагот и флейту-пикколо. Живо и непосредственно отражена здесь музыка эпохи Французской революции — марши, шествия, массовые празднества победившего народа. Рассказывают, что наполеоновские гренадеры, посетившие концерт в Вене, при первых звуках финала вскочили с мест и отдали честь. Массовость подчеркнута тем, преимущественно у полного оркестра, — броских, энергичных, не детализированных. Их объединяет ликующий характер, который не нарушается и в разработке, пока в нее не вторгается мотив судьбы. Он звучит как напоминание о борьбе и, может быть, как предвестие будущего: предстоят еще и схватки и жертвы. Но теперь в теме судьбы нет прежней грозной силы. Ликующая реприза утверждает победу народа. Продлевая сцены массового торжества, Бетховен завершает сонатное аллегро финала большой кодой.