Рассказывают старики: жил-де в старину молодец Лутоня. Сноровистый был, умелый, любое дело было ему по плечу. Ходил Лутоня по свету, глупых людей уму-разуму учил, у мудрых сам учился. Очень любил он песни и сказки и знал их огромное количество. Может, и не столько знал, сколько сам выдумывал. А поскольку был грамоте обучен, то взялся эти сказки записывать. Запишет на листок бумаги, выучит назубок, чтоб не позабыть, да потом и подарит этот листок такому же любителю. Вот и разошлись те сказки по земле нашей. И у меня есть несколько таких листочков. Вот, почитайте-ка...
Давным-давно жил на белом свете один человек. Жил он в лесу и был очень одинок. Родители его умерли, когда он был еще юношей, а где живут другие люди, он не знал. Каждый день покидал он свое жилище, чтобы добыть себе пропитание, и когда возвращался, должен был заново разводить огонь в хижине, потому что некому было хранить его очаг. Тишина царила кругом, ни один детский возглас не нарушал ее. Часто с грустью думал человек, что суждено ему состариться в одиночестве, не оставив на земле потомства.
Недалеко от его жилища на поляне росла ель — большое и красивое дерево. Человек часто любовался им, когда выходил из дома. Мощное и красивое, оно придавало человеку силы и уверенность. Но однажды в грозу молния расщепила и повалила его. На том месте, где прежде стояла ель, остался лишь высокий пень, из которого торчали длинные желтые щепы, а само дерево лежало рядом на земле.
Совсем загрустил человек. «Видно, Небеса прогневались на меня и хотят, чтобы я покинул этот край», — подумал он и уж совсем было собрался уйти, но для дальней дороги у него не оказалось ни крепкой обуви, ни нужного запаса пищи. К тому же человек не знал, куда идти, где искать сородичей. Поэтому он решил не спешить и тронуться в путь, когда все будет готово. Недалеко от того места, где он жил, протекала большая река, по которой каждую весну на нерест поднимались бесчисленные стада лосося. Человек решил, что лучшего запаса для дальней дороги, чем сушеная рыба, ему не найти, и стал каждый день ходить на рыбалку. Однажды он ушел на реку, взяв с собой только сеть, берестяной короб для рыбы и небольшую дубинку.
А в это время через поляну, на которой лежало поверженное молнией дерево, шел молодой веселый медведь. Была весна, жизнь бурлила в его жилах, медведь часто останавливался, чтобы почесать когти о ствол ближайшего дерева или просто пореветь от радости, которая переполняла все его существо. Увидев большой расщепленный пень, медведь очень заинтересовался. Он подошел ближе, потянул носом терпкий смолистый воздух и тронул лапой длинную острую, как копье, щепу. Щепа отозвалась долгим звуком, похожим на жужжание пчелы. Медведь тронул щепу повторно, и звук повторился. И так понравилось медведю это занятие, что он забыл обо всем на свете. Когда человек вернулся с рыбалки, медведь не заметил его и продолжал увлеченно дергать щепы, заставляя их звучать на разные лады.
Человек растерялся, потому что он не взял с собой в лес ни лука, ни стрел, ни копья. Из оружия у него с собой была только небольшая дубинка, которую он прихватил так, на всякий случай. И все же он справился со своим страхом и решил прогнать не гостя. Он незаметно подкрался к стволу поваленной ели, что было сил, ударил по ней дубинкой и громко закричал. Но медведь ничуть не испугался, ведь это был молодой и веселый медведь. Ему очень понравилось, что кто-то подхватил его забаву. Он опять дернул щепу и весело заревел как раз в тон звенящему дереву. Человек вновь ударил по стволу дубинкой. Но то ли случайно, то ли нарочно, он сделал это так ловко, что звук его удара как бы сам собой вошел в медвежью музыку, нисколько не нарушив ее. Медведь вновь заревел весело и одобрительно. А человек понял, что ему нечего бояться и стал бить по дереву палкой чаще и ловчее.
Финал – картина праздничного веселья, увлекательная, полная ярких красок. Он написан в форме рондо.3 Тема, которая и является рефреном – это активный образ, полный силы и мощи, ассоциируетс с народом. Вторая тема – народная плясовая «Во поле береза стояла». Она имеет не меньшее значение, чем первая, претерпевает значительные изменения. Эта песня была знакома и, по-видимому, мила сердцу Чайковского с раннего детства. Она была записана и напечатана в знаменитом зборнике русских песен еще в XVIII веке (сборник Львова-Прача). Чайковский из нескольких ее известных вариантов взял более простой, несколько отличающийся от того, который был помещен в этом сборнике, и кстати, от другой ее публикации в сборнике «100 русских народных песен» Н. А. Римского-Корсакова, составлявшемуся почти в то же самое время, когда Чайковский писал свою симфонию. (Сюорник был издан в 1877 году.) На протяжении симфонии тема эта изменяется, становится грустной, даже мрачной. Тревогой, предчувствием катастрофы наполняется музыка. И катастрофа наступает. Неумолимо грозно звучмти тема рока. Все застывает. Но кода симфонии все же снимает это драматическое противоречи. После скорбного инструментального речитатива и долгой паузы как бы издалека звучит веселый плясовой мотив из темы-рефрена, он ширится и растет, могучая волна народной жизни сметает впечатление грозной непобедимости «Дамоклова меча» и утверждает победу светлого начала. Возвращается праздник. Народное ликование заполяет звучащее пространство.
Объяснение: