Этот грандиозный замысел возник летом 1969 года, хотя Тим Райс уже давно вынашивал идею создания мюзикла об Иисусе. При этом он стремился взглянуть на евангельскую историю глазами отрицательных героев — Понтия Пилата и Иуды. После того, как он поведал свою историю своему другу Уэбберу, тот тут же загорелся этой идеей. А вот менеджер Тима и Эндрю, правоверный еврей Дэвид Лэнд поначалу пришёл в ужас, но всё-таки в итоге дал добро. Авторы решили, что рок-опера должна повествовать о последней неделе жизни Иисуса.
Первой песней стала ария Иуды — Superstar, она вышла в качестве сингла, который поначалу не привлёк к себе внимания. Христианская общественность спохватилась лишь после того, как сингл был «раскручен» популярным телеведущим Дэвидом Фростом. Почему-то именно он, а не авторы этой композиции, стал главной мишенью нападок со стороны ревнителей христианского благочестия.
После этого Уэббер и Райс плотно занялись альбомом. Авторов приняло под своё крыло британское отделение лейбла MCA. Первоочередной задачей стал подбор исполнителей. На роль Иуды был уже отобран Мюррей Хэд, партию первосвященника Каиафы исполнил блюзмен Виктор Брокс, партию Пилата — Барри Деннен, а на роль Иисуса был приглашён вокалист Deep Purple, не нуждающийся в представлениях Иэн Гиллан. Магдалину нашли практически случайно — её партию исполнила Ивонна Эллиман, гавайская певица, подрабатывавшая в одном ресторанчике, где её и приметил Уэббер.
Тем временем сингл Superstar вышел в США и вызвал там гораздо более значительный резонанс, нежели в Великобритании. Поэтому и основные усилия по раскрутке альбома были сосредоточены на американских слушателях. Премьеру было решено провести в лютеранской церкви св. Петра в Нью-Йорке. Эта идея поначалу многих шокировала, однако вполне оправдалась. По всем параметрам премьеру под пристальным вниманием прессы, можно было считать успешной. Единственное, что слегка омрачало атмосферу, — это запрет на распитие алкогольных напитков (церковь же!). Как бы то ни было, Jesus Christ Superstar поднялся на первую строчку сразу в нескольких чартах. Альбом распродавался с бешеной скоростью, кроме того, Америку охватила волна неавторизированных постановок.
Амбициозный проект привлёк внимание австралийского продюсера-миллионера Роберта Стигвуда, который загорелся желанием поставить рок-оперу на Бродвее. Он склонил на свою сторону авторов, и работа закипела с новой силой. Уэббер и Райс прочили в качестве режиссёра Фрэнка Корсаро, однако Стигвуд настоял на кандидатуре Тома О’Хоргана, известного по постановке мюзикла «Волосы». Для постановки была написана новая песня Could We Start Again, Please? Также была расширена партия Пилата. Христа в мюзикле сыграл Тед Нили (он исполнил эту роль и в экранизации 1973 года), а Иуду — Бен Верен, известный по мюзиклу «Волосы». В постановке было использовано большое количество разнообразных технических средств, и вообще она получалась излишне помпезной и вычурной, что было не по душе Уэбберу и Райсу, которые считали, что упирать нужно было не на декорации, а на идейный посыл.
12 октября 1971 года, в день премьеры, Бродвейский театр был окружён пикетами протестующих против показа мюзикла. Несмотря на это, премьера состоялась и весьма успешно. По крайней мере, зрители были в восторге, чего нельзя сказать о критиках. Рецензии выходили большей частью разгромные, причём наиболее популярным было обвинение авторов в антисемитизме. Представители церкви, в свою очередь, были недовольны религиозными взглядами Уэббера и Райса, далёкими от канонических. «Наше отношение к религии нельзя назвать ни положительным, ни отрицательным. В жизни этого человека произошли события, которые превратили его в легенду; то, что он был лишь человеком, ни в коей мере не принижает величие этой легенды. С другой стороны, время течёт, приближается XXI век и, думаю, всё больше людей воспринимают его не как Бога, но как символ добра, в самом общем смысле этого слова. Лично я не считаю Иисуса Богом. В опере его божественность не опровергается категорически и этот вопрос, полагаю, оставляется открытым», — говорил Тим Райс. «Такие авторы не создать ничего, что бы возвеличило Господа, — отвечал преподобный Э.Л. Бинум, — Они не подлежат поскольку остаются глухи к голосу Бога. Христианину до́лжно держаться подальше от их антихристианского произведения».
Остаётся добавить лишь то, что работа Уэббера и Райса поистине стала классикой ХХ века, пережила не одну постановку в разных странах мира, в том числе и в России. Кроме этого, в 2000 году появилась новая экранизация рок-оперы. Режиссёром стала Гейл Эдвардс, а руководили проектом сами авторы. При этом в фильме действие происходит не в Палестине I века нашей эры, а словно бы в некой современной антиутопии. Тем не менее, этот вариант библейской истории был встречен весьма благожелательными отзывами.
Об опере на сюжет новгородской былины о Садко Римский-Корсаков думал еще в 1880-х годах, но к работе над ней приступил лишь летом 1894 года. Своим замыслом Римский-Корсаков поделился с В. В. Стасовым — выдающимся ученым-демократом и музыкальным критиком, с которым его связывала многолетняя творческая дружба. Стасов откликнулся большим письмом, в котором, ссылаясь на многочисленные варианты былины, советовал композитору шире показать картины реальной народной жизни и быта древнего Новгорода.
Опера по первоначальному плану, в котором много места уделялось сказочно-фантастическим сценам, была закончена к осени 1895 года. Однако со временем Римский-Корсаков принял стасовские предложения и летом следующего года подверг произведение серьезной переработке, воспользовавшись при этом В. И. Бельского (1866—1946) — будущего либреттиста «Сказки о царе Салтане», «Сказания о граде Китеже» и «Золотого петушка».
Благодаря переделкам, рядом с образом народного певца, гусляра Садко, возник образ его жены Любавы — преданной, верно любящей русской женщины; народные сцены были значительно развиты и обогащены новыми эпизодами.
Опера приобрела характер полнокровного, правдивого повествования о могучей и самобытной жизни народа, заняв место среди наиболее ярких и значительных произведений русской оперной классики.
Осенью 1896 года опера была предложена дирекции Мариинского театра, но встретила холодный прием; Николай II собственноручно вычеркнул ее из репертуара. Впервые «Садко» был поставлен на сцене московской частной оперы С. И. Мамонтова. Премьера состоялась 26 декабря 1897 года (7 января 1898 года) и с большим успехом.