как здорово зимой завернуться в теплый плет и присев на край подоконика наблюдать за ТИХИМ, меланахоличным движением уличного транспорта в пробках , за спешащими суетливыми жучками - прохожими...Сидя тут в уютной комнатке, ты отнюдь ты не ощущаешь себяодним из этих мелких мурашек, отделяешься от них и от всего мира толстой завесой бьющего в стекло снега. Ты смотришь ВДАЛЬ, ВВЕРХТам, ВЫСОКО-ВЫСОКО в небе, облака ГРАЦИОЗНО танцуют свой северный вальс, врезаются в друг друга, создавая невероятные ритмы, а тебе все-равно. Вот ЛЕГКО, СПОКОЙНО, несмело изучая одной ей понятный путь ВНИЗ, плавно парит пушистая снежинка. Их много, она одна из тысячи, и, все же, чем-то она особенная. ИЗЯЩНАЯ, словно вылепленная рукой неизвестного мастера, ЕДВА-ЕДВА коснувшись земли, она смешается с грязной, промозглой слякотью, утонет под ногами тысяч и тысяч людей, которых волнуют только их насущные хлопоты... Но до этого еще далеко. Далеко, и одновременно очень близко. Достаточно всего лишь выйти во двор и растворить свою уникальность в серой массе других, подобных ей... ЧУТЬ СЛЫШНО посвистывает на кухне облезлый чайник... Жаль, что я не снежинка.
Укладываясь спать, Зима сердито встряхивала свою снежную перину. Ее гневные реплики хрустом утреннего морозца и свистом северного ветра долетали до земли, разбуженной Весной.
Льдистый ноготь, вспоров край перины, выпустил на волю десяток-другой хрупких и прозрачных снежинок. Многие из них загляделись на непривычно яркое солнце и обратились в туман. Другие каплями сели на крылья неведомых птиц, несших тепло с юга. И лишь одна из снежинок, самая сонная, кружась летела к земле.
Она не любили негостеприимный зимний мир, каждый раз возвращаясь с метелью на небо. Но сегодня лес и поля, крыши домов и улицы были совсем другими. Новыми, теплыми, яркими до слез.
