Проанализировать коммуникативную ситуац1. Цель, мотивы общения.
2. Контекст и ситуация общения: место, время, их влияние на протекание взаимодействия коммуникантов. Общая характеристика атмосферы общения.
3. Коммуникативное поведение участников общения (коммуникативный паспорт каждого):
- проявление коммуникативной цели каждого из участников;
- взаимная оценка стратегий;
- характеристика социальных и коммуникативных ролей, их смена;
- скрытые роли;
- приемы воздействия на собеседника, учитываются возраст, пол, образование, текущее состояние сознания?
- учитываются ли нормы культуры общения, средства речевого этикета;
- типы речевых ошибок;
- присутствуют ли в общении невербальные средства (жесты, мимика, знаки) и с чем это связано?
4. Типы общения каждого участника (открытое / закрытое, инициативное / под давлением, официальное / неофициальное, этикетное, раскрепощенное, конфликтное / кооперативное), изменяется ли тип общения в процессе взаимодействия?
5. Можно ли считать успешным данный акт коммуникации?
І.
М. Львовский «В моей смерти винить Клаву К.».
— Тебе не кажется, что имя «Туся» звучит инфантильно?
— Кажется. От косичек я тебя избавила. С «Тусей» тоже пора кончать, — ответила Клава.
— А как?
— Откликайся только на Таню. Сможешь?
— Попробую. Он здесь живёт, — я показала на парадное старого дома.
— Между прочим, и «Лаврик» не шедевр, — заметила Клава. — Не знаю, почему это имя выскочило у меня в ту минуту. Может, оттого, что ты его так разрекламировала. На вид он ничего особенного.
Я посмотрела на часы.
— Сейчас он выйдет. Я же тебе не про вид говорила, а про внутреннее содержание. Вообще-то он на танцы в горсад никогда не ходит. Но я намекнула, что у тебя возник интерес, и он согласился.
— Сразу? — с Клава.
— Сначала он сказал, что я вру.
— Догадливый. А почему же потом согласился?
— По-моему, ему стало интересно, зачем я это делаю.
Клава так плечами, что я поняла: и она не знает зачем.ию по схеме:
О Николае Алексеевиче можно сказать, что он человек, заковавший сам себя в цепи кажущегося долга — что он должен определённым образом себя вести, определённым образом жить, быть счастливым в так называемом равном браке. Это человек, глубоко и полно реализующий подсознательную социальную программу и считающий её смыслом жизни, даже более важным, нежели чистота и искренность чувств, честность перед самим собой, то есть верность своему сердцу. Говоря языком современным, он прожил всю жизнь увязшим в «матрице» и даже под конец, когда реальная жизнь уже показала ему разочаровывающие результаты такого к себе отношения, не смог решиться переосмыслить своё существование.
Надежда, девушкой любившая молодого красивого офицера, так и не смогла забыть его обмана и предательства их любви. Она нашла себя в жизни и приобрела уважение строгим, но справедливым характером, но её отношения с мужчинами так и не сложились. Вероятно, она была воспитана в мрачной романтической убеждённости, что любовь бывает только один раз, а когда отцветает, то всю оставшуюся жизнь приходится лелеять печальные воспоминания.
Осуждать кого-либо тут вряд ли имеет смысл, потому что герои действовали в рамках, предписанных тогдашним обществом, при этом шансы понять ситуацию настолько, чтобы разотождест- виться с внушёнными с детства стереотипами, были невелики. Конечно, оба героя вызывают сочувствие, но мера ответственности у них всё же разная. Молодой офицер бросил соблазнённую им крепостную любовницу и поэтому более ответствен за ситуацию. Но жизнь наказала его: отсутствие счастья с «любимой» женой, которая поступила к нему зеркально по отношению к его поступку с Надеждой, то есть его бросила, не оправдавший ожиданий бесталанный сын... Надежда приняла всё острее, её жизнь была не столь внешне выстроена и изукрашена, чтобы забыть о прошлом, это и определило её долгую память.
Герой оценивает эту историю как «пошлую, обыкновенную». Но позже признаётся, что самые прекрасные минуты в жизни испытал всё-таки именно тогда. Понятно, что ему удобнее думать об этой истории как о «пошлой», иначе бы она тоже всю жизнь резала ему сердце. Он пытается связать те чувства с молодостью, но сам понимает, что это отговорки. Об этом ему и говорит прямо героиня: «Молодость у всякого проходит, а любовь — другое дело». Героиня помогает автору устроить герою встречу с собственной совестью, это встреча с самим собой. Он и уговаривает сам себя, пытается как-то спрятаться за привычными словами («всё проходит, всё забывается»), просит совесть уйти (ясно ведь, что он не может просить уйти хозяйку из собственного дома!), но ни совесть, разбуженная непреклонной Надеждой, ни сама Надежда не позволяют ему превратить серьёзную жизненную драму в умиротворяющее сентиментальное воспоминание, спрятаться за предполагаемую ответственность перед Богом («И, вынув платок и прижав его к глазам, скороговоркой прибавил: — Лишь бы Бог меня простил. А ты, видно, простила»).
Каждый из героев вспоминает о том времени, когда был молод и полон сил, но после их расставания жизнь обоих потеряла какую-то прелесть. Герой признаётся, что, несмотря на удачную карьеру, жизнь его не удалась, потому что важнее чинов и наград оказалось счастье супружеского взаимопонимания и отцовства, которых он лишён. Героиня же через всю жизнь пронесла жгучую память об обмане в период ранней юности, что породило её недоверие к миру. Однако она показала себя сильным человеком и сохранила достоинство, сумела выстроить жизнь по прямой и честной дороге.
В рассказе всего две короткие пейзажные зарисовки — в начале и конце рассказа, но они придают ему особое наполнение. Описание осеннего ненастья, пустых полей и бледного солнца морфологически родственно состоянию души главного героя. Он прожил жизнь, но внутри него зябко, бледно, тускло и сыро. Когда с глаз спадает иллюзия кипучей деятельности и многослойного этикета, принимаемого за истинные чувства, тогда обнажается правда. И чем больше человек жил иллюзиями, тем больнее бывает разочарование.
Рассказ заканчивается размышлениями Николая Алексеевича о том, что бы было, если бы Надежда стала его женой. Признаваясь в том, что их любовь подарила ему лучшие минуты жизни, он, тем не менее, быстро свернул на привычную колею мыслей и толкований. Испугавшись прошлого, он защитился от него иллюзорными представлениями о сословном неравенстве, об «обязательной» великосветскости своей жизни.
Он не выдержал напряжения искренности, потому что тогда потребовалось бы разматывать слишком большой клубок, и предпочёл отказаться от, возможно, последнего шанса на действительное осознание своей жизни.