Скласти діалог про те, чи можуть електронні носії інфломації повністю витіснити друковану книгу з нашого життя можна так:
- Доброго дня, Андрійко! А що це в тебе в руках?
- Планшет. Я скинув на нього всі наші підручники і тепер можу ходити до школи майже з порожнім портфелем.
- Це дуже зручно.
- Так. А як ти вважаєш, чи зможуть електронні носії повністю витіснити друковану книгу із нашого життя?
- Я вірю у вічність друкованої книги. Щось у ній є особливе. Проте я не відмовляюсь від рідерів на планшеті чи телефоні, адже це, безперечно, зручніше.
- Я також вважаю, що в друкованій книзі є своя таємничість. Гортаючи сторінки, людина отримує якесь особливе задоволення. Тому електронні носії ніколи не знищать книги. Лише, можливо, дуже сильно потіснять.
Экономическая и общественная (а порой и частная) жизнь были повсеместно национализированы, кого бы мы теперь ни считали ответственными за это - социализм или капитализм. Одновременно революция привела вчерашних изгоев социалистов на порог государственной власти, а на одной шестой части обитаемой суши и вовсе в ее чертоги. К середине 20-го века новое, невиданное доселе государство ("государство-фабрика" и "государство-казарма") стало тем самым пространством общей практики для всех сил и партий. Несогласных с этим уничтожали самым беспощадным образом: анархизм и близкие к нему идейно-политические течения были разгромлены и вытеснены в маргинальное гетто. А из марксизма и даже либерализма было вытравлено все антииндустриальное и антигосударственное.
Оказавшись в однородном пространстве, консерваторы, либералы и социалисты вынужденно стали сближать позиции. Ключевыми в этом процессе оставались два вопроса: о собственности и о том, каким образом могут осуществляться общественные преобразования, т.е. о правилах и формах политической борьбы.
В экономических вопросах левые (среди которых лидерство захватили марксисты) сохраняли свои позиции дольше всего. Они продолжали считать, что экспроприация частных собственников позволит разрешить главное противоречие капитализма: между общественной формой производства и частной формой присвоения. Либералы и консерваторы изо всех сил сопротивлялись подобным устремлениям левых, поддерживая тем самым статус "фундаментальной альтернативы" социалистического ноу-хау в глазах масс.
Эволюция второго вопроса - о формах политической борьбы и средствах общественных преобразований - быстрее дошла до стадии конвергенции. Два наиболее простых пути к рычагам государственной власти, с которых марксисты планировали изменить отношения собственности, представляли собой захват власти вооруженным путем, с одной стороны, и победу на парламентских выборах - с другой. Первый путь предполагал жесткое репрессивное подавление противников революции из числа господствующих классов и авторитарное управление, второй - сохранение "буржуазно-демократических" институтов и использование их для реформ.
тут все есть)