Социальная структура древнетюркских государств.
Атрибуции социальной природы древнетюркских государств, обладающих одинаковыми институтами общественного устройства, до сих пор весьма разноречивы. Их определяют и как военную демократию, и как родо-племенное государство, и как военно-рабовладельческие империи, и как феодальные или патриархально-феодальные государственные образования. Общеизвестная скудость источников побуждает многих исследователей руководствоваться скорее генерализованными представлениями, чем результатами анализа немногочисленных и не всегда ясных свидетельств.
Особое значение для выявления социальных связей и зависимостей имеют памятники, созданные в древнетюркской среде. В год Барса по степному календарю, а по нашему летоисчислению в году 582, среди громадных курганов скифских царей, что в Оленьем урочище на реке Баин-Цаган, в центре Хангайской горной страны, над местом поминовения тюркского кагана Таспара (дотронное
(66/67)
имя — Махан-тегин), была воздвигнута стела с надписью о деяниях первых тюркских каганов, распространивших свою власть от Жёлтой реки до Боспора Киммерийского. Именно с этой стелы, получившей название Бугутской, ведётся ныне отсчёт древнетюркских памятников на согдийском и тюркском языках. Полтысячелетия воздвигались на поминальном кургане высшей знати тюрков, уйгуров и кыргызов каменные стелы с надписями, где апология усопших вождей соседствовала с царским хрониконом и актуальной декларацией, а дидактика окрашивалась политическими эмоциями. Заупокойные эпитафии становились средством монументальной пропаганды. Они отражали, формулировали и формировали видение и картину мира, отстаивали и навязывали жизненные и нравственные идеалы, устремления, цели.
Во-первых, Италия ко времени Возрождения оказалась одной из самых раздробленных стран Европы; здесь так и не сложилось единого политического и национального центра. Образованию единого государства препятствовала происходившая в течение всего Средневековья борьба между папами и императорами за свое господство. Поэтому экономическое и политическое развитие разных районов Италии было неравномерным. Области центральной и северной частей полуострова входили в папские владения; на юге располагалось Неаполитанское королевство; средняя Италия (Тоскана), включавшая такие города, как Флоренция, Пиза, Сиена, и отдельные города севера (Генуя, Милан, Венеция) представляли собой независимые и богатые центры страны. Фактически Италия была конгломератом разобщенных, постоянно соперничавших и враждовавших между собой территорий.
Во-вторых, именно в Италии сложились поистине уникальные условия для поддержания ростков новой культуры. Отсутствие централизованной власти, а также выгодное географическое положение на путях европейской торговли с Востоком дальнейшему развитию самостоятельных городов, развитию в них капиталистического и нового политического уклада. В передовых городах Тосканы и Ломбардии уже в XII – XIII вв. произошли коммунальные революции и сложился республиканский строй, внутри которого постоянно велась ожесточенная партийная борьба. Основными политическими силами здесь выступали финансисты, разбогатевшие торговцы и ремесленники.
В этих условиях весьма высокой оказывалась общественная активность граждан, которые стремились поддерживать политиков, содействующих обогащению и процветанию города. Так, общественная поддержка в разных городских республиках выдвижению и укреплению власти нескольких богатых семейств: Висконти и Сфорца – в Милане и всей Ломбардии, банкиров Медичи – во Флоренции и всей Тоскане, Большого Совета дожей – в Венеции. И хотя постепенно республики превращались в тирании с явными чертами монархии, они по-прежнему держались в большой степени на популярности и авторитете. Поэтому новые итальянские правители стремились заручаться согласием общественного мнения и всячески демонстрировали свою приверженность набирающему силу общественному движению – гуманизму. Они привлекали к себе самых выдающихся людей времени – ученых, писателей, художников, - сами старались развивать у себя образованность и вкус.
В-третьих, в условиях появления и роста национального самосознания именно итальянцы ощутили себя прямыми потомками великого античного Рима. Интерес к античному который не угасал на протяжении всего Средневековья, теперь означал одновременно и интерес к своему национальному точнее своего народа, традициям родной старины. Ни в какой другой стране Европы не осталось столько следов великой античной цивилизации, как в Италии. И хотя это были чаще всего лишь развалины (например, Колизей в течение почти всего Средневековья использовался как каменоломня), теперь именно они производили впечатление величия и славы. Таким образом, античная древность была осмыслена как великое национальное родной страны.
