8 КРЕСТОВЫЙ ПОХОД
В среде христиан, несмотря на крайне опасное положение, продолжались бесконечные распри: тамплиеры враждовали с иоаннитами, генуэзцы — с венецианцами и пизанцами (из-за торгового соперничества). Некоторую выгоду крестоносцы извлекли лишь из борьбы между появившимися в Передней Азии монголами и мусульманами; но в 1260 году султан Египта Кутуз нанёс монголам поражение в битве при Айн-Джалуте и овладел Дамаском и Халебом. Когда после убийства Кутуза султаном стал Бейбарс, положение христиан стало безнадёжным. Прежде всего Бейбарс обратился против Боэмунда Антиохийского; в 1265 году он взял Цезарею, Арзуф, Сафед, разбил киликийских армян. В 1268 году в его руки попала Антиохия, которой христиане владели 170 лет.
Между тем Людовик IX снова принял крест. Его примеру последовали его сыновья (Филипп, Жан Тристан и Пьер), брат граф Тулузы Альфонс де Пуатье, племянник граф Роберт д’Артуа (сын погибшего в Мансуре Роберта Артуа), король Тибальдо Наваррский и другие. Кроме того, обещали идти в крестовые походы король Сицилии Карл Анжуйский и сыновья английского короля Генриха III Плантагенета — Эдуард и Эдмунд. В июле 1270 года Людовик отплыл из Эг-Морта. В Кальяри решено было начать крестовые походы, связанные с завоеванием Туниса, находившегося под властью династии Хафсидов, что было бы выгодно для Карла Анжуйского (брата Людовика Святого), но не для христианского дела в Святой земле. Под Тунисом среди крестоносцев открылся мор: умер Жан Тристан, потом папский легат и, наконец, 25 августа 1270 года, сам Людовик IX. После прибытия Карла Анжуйского с мусульманами был заключён мир, выгодный для Карла. Крестоносцы покинули Африку и часть их отплыла в Сирию, куда в 1271 году прибыли также англичане.
9 КРЕСТОВЫЙ ПОХОД
Некоторыми историками считается частью Восьмого крестового похода, поскольку этот поход в Святую Землю начался сразу после отплытия крестоносцев из Туниса. Карл Анжуйский вместе с принцем Эдуардом с небольшим войском прибыл в Святую Землю, из-за чего султан Бейбарс был вынужден снять осаду Триполи, которая оставалась последним крупным владением крестоносцев. Поскольку у Эдуарда не было достаточно крупных сил, чтобы разбить армию мамлюков в одном сражении, боевые действия на суше ограничивались набегами крестоносцев и находившихся с ними в союзе монголов по тылам армии мусульман. Бейбарс предпринял попытку захвата Кипра, однако в морском сражении его флот был полностью уничтожен близ острова. Ему пришлось заключить с христианами перемирие на 10 лет и 10 дней, после чего он занялся борьбой с монголами и армянами. Преемник Боэмунда VI, Боэмунд Триполийский, впоследствии оказался вынужден платить султану дань.
к 1453 году византийская империя значительно уменьшилась
до Пелопоннеса, нескольких островов в Эгейском и Мраморном морях и окраин Константинополя и больше не могла противостоять растущей мощи Османской империи. Начиная с Баязида I, османские султаны несколько раз осаждали и блокировали Константинополь (в 1393—1394 годах, в 1394—1402 годах, в 1411 году, в 1422 году). Они не смогли захватить город, однако добились контроля над большей частью Балкан. Последняя осада началась в апреле 1453 года. Несмотря на многочисленные обращения ромеев[k 1] к Западу, на императору Константину прибыл лишь небольшой итальянский контингент. В совокупности с пятью тысячами ромеев общее число защитников Константинополя достигало семи или восьми тысяч человек. Османская армия значительно превосходила их численностью: у Мехмеда II было около восьмидесяти тысяч солдат и более ста двадцати кораблей. 29 мая 1453 года после двух месяцев сопротивления Константинополь пал. Последний византийский император Константин XI погиб в битве. Мехмед II въехал в захваченный и разграбленный город, в память о взятии которого он получил прозвище Фатих (тур. fatih — «завоеватель»), и сделал Константинополь новой столицей своей империи. Победа обеспечила османам господство в бассейне Восточного Средиземноморья. Город оставался столицей Османской империи вплоть до её распада в 1923 году.
Падение Константинополя оказало глубокое влияние на весь мир, особенно на Западную Европу. Падение Константинополя, «второго Рима», породило концепцию преемственности — Третьего Рима (в том числе и концепцию Москва — третий Рим). Многие историки, в том числе Ж. Мишле, полагали, что падение Константинополя представляет собой конец Средневековья и начало Возрождения. Однако эта точка зрения всё чаще оспаривается современными историками, которые рассматривают падение Константинополя лишь как конец Римской империи.
